– Вы что, болваны, не понимаете, что если вы подеретесь, старик и мальчишка, вы безвозвратно скомпрометируете пятнадцатилетнюю Лу, так что ей не отмыться! – со странной ухмылкой сказал им граф, осторожно закрыв меня.
– Плевать! – сказали оба одновременно. – Я буду вынужден жениться на ней, а только этого я и хочу...
Они произнесли это в унисон.
– ...Я увезу ее во Францию, – сказал Логан. – И плевать она хотела на всех дам...
– ...Я увезу ее в свое королевское поместье, – сказал принц. – И плевать она хотела на всех дам.
Я ошалела от такого негодяйства.
– Они совершенно негодные женихи, – потер руки Юникс. – Граф, вы видите, что я веду себя достойно. И прошу вас, мы ведь друг друга хорошо знаем, походатайствовать перед графом, сказав, что я честно прошу руки его воспитанницы Лу...
– Чтоб он пристрелил дядзю Джордза... – не выдержал и хихикнул китаец.
Граф точно впервые заметил моих пажей.
– А эти как сюда попали?!
– Это пажи! – торжественно сказала я. – Они должны были нести шлейфы...
– Так, так, – сказал граф, – вот, значит, какие принцессы приехали...
А потом внимательно поглядел на нас.
– Граф хоть видел эти платья? – он покачал головой. – Они же стоят больше миллиона!
– Полтора, – тут же деловито проинформировал его Юникс. – Если ваша жена захочет такое, мы можем принять заказ... – Деловой человек взыграл в нем. – Вот это миллион, а это полмиллиона, – указывал он. – Недорого берем, граф...
Граф, все состояние которого вместе с богатейшими поместьями укладывалось в двести тысяч, побледнел.
– Если вы предложите их моей жене или дочерям, я вас пристрелю... – совершенно искренне и серьезно, разом лишившись чувства юмора, с перекосившимся лицом пригрозил он.
Теперь уже захихикали остальные мужчины.
И тут граф словно только что заново обнаружил китайцев.
– Последите, чтобы они не сцепились, – попросил он их, зная моих телохранителей. – И чтоб никуда отсюда не ушли, пока я не отведу девочек к моим...
– Если сцепятся – бейте, – злорадно приказала Мари. Я только уныло покачала головой.
– Госпоза, что нам делать? – церемонно спросил меня китаец. – Бить?
– Только если будут кусаться или друг друга убивать, – печально покачала головой я. – И не нарушьте их достоинство...
– Музкое? – понимающе спросил китаец. И сказал Джо, когда мы уже вышли: – Кастрировать не нада.
– Похоже, твои охранники очень своеобразно поняли свою задачу, и я должен вернуться как можно быстрее, – под визжанье Мари встревожено сказал граф.
Я промолчала. Не хватало, чтоб мне еще сегодня досталось после всего сегодняшнего.
– Принцессы? – вскочили сидевшие дамы семьи графа и лихорадочно поклонились. Противные дочки, я их терпеть не могла, они вечно надувались и цацкались с кавалерами, приезжая к нам в поместье, вместо того, чтобы играть. – Ты привел знакомить их?
Как завороженные, они смотрели на наши наряды.
– Дорогой, ну представь же нас... – сказала его жена. Все, что я могла о ней сказать, это то, что у нее было лицо как у дочек, а у них были пресные лица снулых рыб. Пресноводные. Глаз совершенно скользил по ним.
– Представляю, – сказал граф, – это Мари, дочка графа Кентеберийского, твоего дяди, а это Лу...
Они недоумевающе смотрели на нас, не понимая графа, будто он говорил абсурд.
– Мари? – ошарашено спросила их бабушка, которая была у нас в поместье на прошлой неделе, заглаживая скандал с принцем. Она широко открыла рот.
– Дорогой, это что, шутка? – спросила его жена. – Вы не волнуйтесь, ваши светлость, – обратилась она к нам, у него иногда бывает туговато с чувством юмора...
– Бабушка, – ласково сказал граф, обращаясь к своей теще. – Ты что, не помнишь Мари и Лу, двух озорниц, дочерей твоей племянницы? Они тут такое учудили!
Обе озорницы стояли с совершенно непроницаемыми лицами совершено не виновато, словно не понимая речи, как две светские иностранки, ожидающие, пока их представят на родном языке.
– Парле ву франсе? – спросила я бабушку, принужденно улыбнувшись, как человек, дожидающийся, пока его представят. Я слегка напоминала глухую. И по-французски же добавила: – Ваш замок просто чудо...
Граф ошарашено замер.
– Ну, дорогой, ты знаешь, твои шутки перешли всякие границы, – рассержено зашептала графу графиня, внешне широко улыбаясь нам. – Я всегда знала, что у тебя напрочь отсутствует чувство юмора.
Дочери синхронно укоризненно поглядели на отца. И даже отодвинулись от него.
Мари стояла с невозмутимым лицом.
– Черт побери, эти продувные девчонки меня доведут до удара! – воскликнул граф. – Слушайте, что они устроили...
Мари поняла намек. Наверное, она не хотела слушать.
– Ваш отец такой фантазер и выдумщик, – игриво сказала она по-французски, обращаясь к графине-жене, будто приняла ее за дочь, не поняв, о чем так лопочет граф. Мари потрепала его по подбородку. – Представьте, это в свои-то пожилые годы он предложил мне руку и сердце! Такой живчик!
Я думала, что графа удар хватит. А когда графиня злобно взглянула на него, то ее.
Дочери были в шоке и смотрели на отца.
А бабушка! Я дорого бы дала за то, чтоб посмотреть, как она будет живьем есть своего сына.
