– Папа! – жалобно сказал принц, который ждал приговора с такой надеждой... Он так надеялся, что отец пьян. – Папа!
Жалкий и сломанный его голос тронул мое сердце.
– Подумать только, потерять рассудок в пятьдесят с чем-то лет, – горько проговорил граф. – Какая судьба... Ведь он старше меня всего на десять лет. Мне сорок один, и я и то почувствовал себя в первый раз уже старым... Сорок один год...
Он с тоской протянул это, вспоминая ушедшую молодость.
Все замолчали. Ибо тут каждый, видимо, приближался к пятидесяти.
Но тяжелое молчание вдруг прервал сам король.
– Как сорок один? – потрясенно воскликнул в шоке он нормальным растерянным голосом.
Все недоуменно повернулись к нему. А потом отвернулись.
– Я вас спрашиваю! – рявкнул он.
На него даже никто не смотрел, а граф Кентеберийский отвернулся.
– Нет, я спрашиваю, кто он? – вдруг совершенно нормальным растерянным голосом спросил король.
– Это граф Леон Кентеберийский, сорок один год, – ласково и терпеливо ответил ему граф Рихтер. – Женат восемнадцать лет на Дженни, имеет дочь Мари и воспитывает приемного ребенка Лу. Известный английский дипломат и тайный сотрудник, один из самых богатых промышленников...
Он внятно и терпеливо объяснял ему как ребенку.
– Но ведь это граф Джордж Кентеберийский, – растеряно сказал король.
– Джордж умер пятнадцать лет назад, – со слезами сказал Джекки. – Папа, папа... Тебе мерещится умерший... Джордж это был отец нынешнего графа дяди Леона, одумайся...
– Как умер?! – остановился как вкопанный король, тормознув коня. – О Господи...
– Просто, – буркнул папá. – От пули во время похищения документа... Или же ему подгадали? – он встрепенулся и внезапно резко, привстав в стременах, упер взгляд в короля.
– Нет-нет, дядя Леон, он умер просто, – поспешил исправиться Джекки.
– Господи, а кого же я... – не услышав их, побледнел как полотно король.
– Это дядя Леон, папа, – поспешил заранее развеять приступ сумасшествия Джекки.
Вся банда Логана грохнула.
– Действительно, это тебя того, «дядя Леон», – угрюмо обернулась к отцу Мари.
– Боже мой, Боже мой, – раскачивался в седле король, сжав виски. Было в его голосе столько непритворного горя и отчаянья, что все замолчали.
– Кто вы? – вдруг еще раз спросил графа король, обращаясь только к нему.
– Граф Леон Кентеберийский, старший сын Джорджа Кентеберийского... – тот пожал плечами и терпеливо ответил, не ожидая никакой пользы от ответа сумасшедшему. – И единственный... Мне сорок один год, уже двадцать пять лет служу Англии с самого детства... Девятнадцать лет женат на Дженни, урожденной Хоули, второй дочери лорда Катвина. Имею дочь Мари и Лу... Считаюсь хорошим дипломатом и сотрудником...
– Лучшим! – поправила отца Мари.
– Министерства не жалуются... В Англии после Итона в общей сложности не был и полтора года за все двадцать лет... Люблю жену, не имел чести знать до вчерашнего дня королеву и ваше величество... (Бандиты Логана почему-то опять хихикнули). Дочерям Мари восемнадцать лет, Лу пятнадцать... Кстати, принц ваш ухлестывает за Лу, а мы ему это не разрешали...
– О Боже...
Король молча вглядывался в его лицо.
– Поворачивайте! – вдруг сказал он.
Никто, конечно, даже и не подумал.
– Вы что, не понимаете, что я его перепутал! – выругался король.
– Не того заказали... – едко прохихикал громила Логана.
– Папа, как ты мог?! – горестно выдохнул Джекки. – А может, ты сумасшедший и этого не делал?! – с тоской спросил он.
Он был настолько потрясен, шокирован, убит, что даже Мари оставила шутки. Взглянув на него, все примолкли.
– Леон, поверьте, мне очень больно, что ваш отец умер, – шагнул вперед король.
– Оттого, что я не смогу его прикончить своими руками, – хихикнул за него Логан.
Но король строго взглянул на него, так что тот заткнулся.
– Вам будет очень трудно понять наши отношения, – сказал король. – Но я действительно очень сожалею. Мы дрались с самого детства. Никто не поверит, но у нас с ним было свыше пятнадцати дуэлей... Мы вечно сражались... В конце-концов мы уже стали почти друзьями... Мы вместе шатались по кабачкам, устраивали шалости, и тут же дрались друг с другом, – задумчиво сказал король. – Он был для меня идеалом гуляки и рубаки... Столько, сколько мы с ним передрались, не дерутся и профессиональные боксеры на ринге... Но все равно в нем было что-то такое, что ему все прощали...
– Да, дед такой был... – хихикнула Мари.
– Мы вместе ухаживали за одной и той же девушкой, но я победил... – продолжал король. – Мы так и остались бы рубаками, если б шестнадцать лет назад, пока я участвовал в военных действиях, он не предпринял осаду моей жены... Ах, вы не помните, женщины к нему благоволили... – король помрачнел. – Я тогда победил его на дуэли... В первый раз я желал крови... Но не убил, хоть мог это сделать... Но простить предательства не смог... – королю было тяжело вспоминать. – Я выслал его из страны без права возврата и предупредил, что он живет только моей милостью... Я специально давал ему самые тяжелые задания, чтоб он смыл с себя пятно и умер как герой, а не как предатель...
– Ему?! – поднял брови Леон.
