Спасибо этой его высокомерной чувствительности, он ко мне особо не лез, не хотел, чтобы его ассоциировали с людьми из низшего класса. А я в его глазах, вероятно, вообще ни к какому классу не принадлежал. Чаще всего мы с Вэл устраивали друг другу на пожарной лестнице сеансы бесплатной психотерапии. Она очень пафосно объясняла, почему я не отвечаю на звонки Брайана и вообще почему я такой жалкий лузер, а я слушал. Но иногда – чаще всего в гробовые дни – мы выскребали все, что удалось скопить, и устраивали царскую попойку.
Через неделю после семейного ужина мы с Вэл отправились в клуб «Литрболл» – бывшую биллиардную, переделанную в центр развлечений для взрослых. В наше время концы с концами удавалось сводить лишь тем, кто торговал сексом, смертью или трансляцией того и другого в Интернете. Я подозвал официантку по имени Амброзия, одетую в фиолетовое с золотом бикини, как у принцессы Леи из «Возвращения джедая», и заказал куриные крылышки и индийский эль.
– Деннис, – начала Вэл. Иногда я именовался у нее Деннис-отщепенец, Деннис-извращенец и Деннис-мерзости непротивленец. – Деннис, ты так и не решил, как поступишь с матерью?
– Вэл, как насчет него? – попытался я сменить тему, указав на Хана Соло, который прогуливался по залу, покачивая бедрами. Наверное, тема вечеринки в тот день была «Звездные войны». Вэл закатила глаза. – Слушай, да у меня самого жизнь никак в колею не войдет. У меня даже чемодана теперь нет. Не могу я просто взять и уволиться. Я нужен в отеле.
– А по-моему, ты мне лапшу на уши вешаешь, – возразила она. – Брат у тебя богатый. У мистера Фэнга на твое место есть еще сотня придурков. А тебе, в отличие от остальных обсосов в этой гостишке, хотя бы есть куда податься.
– У тебя самой вроде сестра в Филли.
Вэл вечно вещала с апломбом девочки из маленького творческого вуза, но всегда замолкала, когда я переводил стрелки. Как-то чуть больше года назад, вскоре после приезда, она попросила меня помочь повесить картину, которую подарил ей покойный муж. Импрессионистское полотно какой-то японской художницы по имени Мики под названием «Поиски Клары» – мать и дочь копаются в грязи. Мы уже рассказали друг другу про первые разы – первый альбом, первый поцелуй, первый запомнившийся подарок на Новый год. И я решил, что теперь имею право спросить про ее мужа. Она соорудила в его честь небольшое святилище возле телевизора – несколько фото, часы, очки, а вокруг множество свечей.
– Это он тебе на какую-нибудь годовщину подарил?
– Нет, это был подарок из серии «у меня к тебе серьезно, а ты сказала, что любишь живопись».
– Видно, он славный парень был, – заметил я, когда нам удалось, наконец, повесить картину так, чтобы она не кренилась на бок. – Долго вы прожили вместе?
Тут она притихла, достала папки с делами клиентов и стала перебирать запросы от родни – лично я частенько ленился этим заниматься. Но по тому, как двигались ее глаза, ясно было, что текст она не читает.
Потом Вэл вдруг принялась за уборку.
– Прости, если я… – попытался я перекричать пылесос.
Постоял в дверях, глядя, как ее слезы капают на ковер, и вышел. Вэл потом несколько недель меня игнорировала, а я не знал, что ей сказать. Когда сталкивались в коридоре, жаловался на слабый напор воды из крана. А на континентальных завтраках, которые начальство раз в неделю устраивало в отеле, брал для нее тарелку мини-маффинов. Их быстро разбирали, а я знал, что ей они по вкусу.
– Спасибо, – бросала она, не глядя на меня.
– Да ладно. Составить тебе компанию?
– Я лучше поем у себя, – отвечала она и шла через лобби к лифту.
Только когда компания устроила нам семинар по программе лояльности, Вэл решила, что мы можем снова стать друзьями.
– Ну, типа… с возвращением в мир живых, – сказал я, когда она села рядом за обедом.
Мы съели сэндвичи с индейкой и порцию картошки фри на двоих. Потом я спросил, не хочет ли она устроить киномарафон, и она согласилась.
Эта наша с Вэл поверхностная дружба лишний раз напоминала, как близок я был к абсолютному одиночеству; наверно, поэтому я постоянно ходил с задумчивым видом, а такой человек как раз имел все шансы Вэл понравиться. Кроме нее, из коллег я общался лишь с мистером Люнгом, старшим уборщиком. Он напоминал мастера кунг-фу из фильмов семидесятых – кустистые брови, длинная узкая борода. Смотреть, как он работает, было все равно, что медитировать. Однажды я сказал ему об этом и тут же испугался, что мне попался один из тех азиатов, которые без понятия, что такое быть азиатами. Но он улыбнулся, а через пару дней попросил меня помочь ему обслужить мимо кассы одну семью из Чайнатауна.
– У нас есть биомешок, – сказал он с сильным акцентом. – Нужно сжечь. Денег нет.
