Даже удивительно, что я позволил себе такое сказать. Порвал шаблон, который мы создали вместе с сыном. Рука Аки замирает. Он смотрит в пол. Я вижу, как капают его слезы, оставляя темные следы на татами. Придвигаюсь к нему ближе. Он отшатывается и убирает сямисэн в футляр. Я никогда особо не любил обниматься. Просто в моей семье у мужчин это было как-то не принято, но сейчас мне хочется обнять сына. Хочется услышать, как его сердце бьется мне в грудь, ощутить его слезу на своем плече. Хочется установить связь с единственной оставшейся у меня частичкой жены.
– Ну хватит, – говорит он. – Я устал.
В день церемонии на улице жарко, но не слишком влажно, мои бывшие клиенты поддерживают друг друга и рассказывают истории про своих любимцев. Я организовал небольшой пикник – купил в магазине сэндвичи и разложил их на пластиковом подносе вместе с фруктами. Как раз собираюсь уйти в дом и дать им побыть наедине друг с другом, но тут они приглашают меня и Аки к ним присоединиться.
– Вы один из нас, – говорят они. – В каком-то смысле это были и ваши собаки.
Один из клиентов указывает на Голливуда, который сидит на коленях у Аки. Сын просит пса поздороваться. Но тот вместе этого начинает задавать математические задачки. Светодиодные глаза мигают. Гости смотрят на нас с жалостью. Наверное, начинают понимать, что раз уж я собственную собаку починить не могу, надежды совсем не осталось.
– Такой забавный малыш, – говорю я.
Аки гладит пса, а тот вдруг заговаривает голосом жены, и мы узнаем, какие надежды она возлагала на сына.
– Учись прилежно. Поступи в колледж. Найди девушку, с которой ты будешь счастлив и которая будет хорошо относиться к твоей семье. Побывай во всех тех местах, куда я так и не успела съездить.
Аки лихорадочно жмет на все сенсоры Голливуда, пытаясь выключить запись. Наконец, пес замолкает, а потом снова начинает задавать вопросы из области алгебры.
– Извините, – Аки встает и уносит Голливуда.
Хочется броситься за ним, но я не представляю, что сказать.
Обычно после церемоний мы едем в Чибу на высотное кладбище, расположенное поблизости от Токио. Аяно покоится там в урне № 25679В. Прибрав за гостями, я иду к Аки. Он лежит в кровати, обнимая Голливуда. А того как раз накрыл очередной припадок – он то начинает танцевать, то играть сразу несколько мелодий вперемешку. В глазах намертво застыл прогноз погоды.
– Давно это с ним? – спрашиваю я.
– Пару минут.
Припадки длятся недолго, зато повторяться стали все чаще и чаще. Аки раскачивается взад-вперед, как будто надеется этим успокоить пса.
– Ты не пытался покопаться в его программе? – спрашиваю я. – Иногда после этого припадки проходят.
Аки качает головой:
– Танцуй, голос, стоп, зарядка.
Голливуд пищит и трясется.
– Танцуй, голос, стоп, зарядка.
Наконец, щенок подгибает лапы и переходит в режим пониженного потребления энергии.
– Не передумал ехать сегодня к маме? – спрашиваю я.
Аки трясет головой, выпрыгивает из постели и начинает рыться в шкафу в поисках рубашки и брюк. Потом хватает Голливуда, и мы идем к станции «Синдзюку», чтобы сесть на скоростной экспресс до погребально-поминального комплекса «Джапан Пост ЛТД».
В поезде мы с Аки молча ждем, когда выйдут еще двое пассажиров, чтобы занять места напротив друг друга. Все одеты в черное, слышен только голос диктора, объявляющего станции на японском и английском.
– Следующая остановка – погребальный молл «Фуджи». Здесь вас ждут благовония, цветы, магазины подарков.
Передо мной стоит пожилая женщина с букетиком желто-белых лилий и хризантем. Рядом с ней женщина помоложе аккуратно утирает слезы, чтобы не размазать макияж. На висящем над нашими головами мониторе появляется реклама кейтеринга, затем компании, которая предлагает положить прах вашего любимого в ракету и запустить в космос, ВИП-урн из нержавеющей стали с голографическими изображениями усопших. Когда пара уходит в магазин при крематории, мы с Аки занимаем их места, сидим рядом и ждем своей остановки в, как выражаются местные, «квартале мертвецов». Мы приближаемся, и Аки поднимает Голливуда к окну. Они вместе смотрят на темнеющие на горизонте погребальные башни, отбрасывающие тени на часовни и сады камней.
– Я думал, мы цветы купим, – не оборачиваясь, говорит Аки.
Мы уже у трехэтажных ворот тории, значит, совсем близко. За воротами в пруду кои плавает радужный голографический Будда размером с автобус.
– В магазинах Ямамото всегда наценка, – объясняю я. – Купим что-нибудь на улице у частного торговца. Получится намного дешевле.
Поезд замедляет ход, Аки, кивнув, направляется к дверям, где уже толпятся пассажиры.
– Добро пожаловать в Погребальный мемориальный комплекс «Джапан Пост ЛТД». Это конечная остановка. При выходе из поезда не забывайте свои вещи.
