Такое приглашение прежний я не прислал бы никогда. Вы, конечно же, знаете небесно-голубой «Кейп-код» в тупичке, заставленном цветочными ящиками, в которых моя жена Шелли выращивала тюльпаны. Мою дочь Нину вы помните, потому что она часто оставалась на ночь у ваших дочерей и разносила печенья в форме герл-скаута. Я был мужем Шелли и отцом Нины, мистером Полом (не Дэном), адвокатом, который еле-еле успевает вечером домой, чтобы почитать дочке на ночь и отпустить жену в кабинет написать новое приложение для телефона. Но сейчас моих близких, как и большинства ваших, уже нет. Мой дом, как и ваши, превратился в музей. И я понял, что мы можем и дальше смотреть друг на друга в окно и стараться не встречаться или вы можете прийти ко мне на вечеринку, пока мы окончательно не потеряли себя, погрязнув в иллюзии тех, кем были раньше.
Я очнулся в пригороде Сиэтла в самолетном ангаре, куда помещали больных чумой коматозников. В больничном халате обошел рядов двадцать коек в поисках Шелли и Нины и кругом видел только горе и растерянность. Некоторые пациенты тянули ко мне руки, словно я мог им помочь, – совсем незнакомые люди или те, с кем я мельком пересекался в кафе и фитнес-клубе. Другие смотрели на пустые койки, откуда в мешках для трупов унесли тех, кого не спасла вакцина. Прождав несколько часов в отделении санитарной обработки, я получил обручальное кольцо жены, браслет-оберег, который подарил Нине на шестнадцатилетие, и две маленькие коробочки с пеплом. Пепел я развеял на пирсе, где Нина любила кормить чаек чипсами, а сам я однажды сунул помолвочное кольцо в ведерко рыбы с картошкой. Кстати, чаек сейчас почти нет, туристы, которые их кормили, больше не приезжают на Пик-Плейс-Маркет, а падаль с прибрежной полосы либо испортилась от жары, либо утонула в волнах. После выписки из больницы я каждое утро просыпался на своей половине кровати и представлял, что мои жена и дочь дома. Готовил им оладьи, как много лет назад, закрывал глаза и целовал воздух над кухонными стульями. Включал фоном мультики, когда мыл посуду, или любимые детективы Шелли, когда медленно разбирал почту – счета за коммунальные услуги, страховки, письма от родственников с сообщением, что у них все в порядке. Моих двоюродных сестер Кендейс и Сири не стало. Тетя Сильви и дядя Джей все еще лечатся. Я написал им. Рассказал, что выжил. Знаю, читая письмо, они невольно думали, что лучше бы умер я.
Но ночами я устаю притворяться. Смотрю ролики про прежние похоронные отели, которые теперь превратили в кондоминиумы с названием типа «Башня жизни». Кажется, каждый второй бывший спортсмен с телеэкрана советует мне вернуть себе жизнь с помощью лечения, спонсируемого похоронным банком. А я, глядя на всю эту фигню, заказываю пиццу по купону для недавно очнувшихся.
Стартовала государственная климатическая кампания по отказу от бензиновых автомобилей. И теперь я на новом трамвае езжу в мой бывший школьный спортзал в местный Центр реассимиляции. Так странно видеть пустые дороги, негромко гудящие от утренней суеты улицы. Японский ресторан, где я раньше каждый день обедал, стоит заколоченный, магазинчик, где продавали сигареты, переделан в информационный киоск, куда обращаются в поисках работы или пропавших близких. На рекламных щитах на крышах зданий публикуют новые данные о выздоровевших. Временами люди останавливаются и смотрят вверх, как будто чувствуют, что мир снова начал дышать.
Прошло два месяца с того момента, как первых переболевших чумой выписали из больниц и временных госпиталей, и моя жизнь более-менее вошла в колею. В Центре реассимиляции я рассказываю куратору про новую работу – теперь я разбираю просьбы присвоить профилю в соцсетях статус мемориального, отвечаю на письма умершим в WeFuture (до покупки похоронными банками известном как BitPalPrime). Работа очень выматывает эмоционально, хоть я по-прежнему горжусь, что помогаю людям пережить боль. Моего начальника зовут Деннис, он занимается сложным делом – управляет теневыми профилями. Представляется умершим и продолжает переписку с его друзьями и родственниками.
– Когда притворяешься другим человеком, узнаешь просто безумные вещи, – как-то рассказал он за обедом. – Кто был влюблен в солиста K-pop группы, кто изменял супругу.
Раньше Деннис работал координатором по работе с утратой в похоронном отеле, что вообще-то неудивительно – он явно умеет взаимодействовать с людьми в кризисе, с теми, по кому с первого взгляда видно, что они на пределе.
– Разговаривать нужно очень медленно, – рассказал он однажды, когда я стрельнул у него зажигалку. – Я, наверно, кажусь ублюдком, но мне, правда, не плевать. И все же это работа, и, если позволишь себе каждый раз принимать все близко к сердцу, однажды просто свалишься.
