Как ни странно, кладбищу размером с планету удалось вселить в нас надежду, дать понять, что наш корабль – это не просто корабль и что дом, который мы найдем, станет домом не только благодаря кислороду, воде и химии почвы, но и благодаря нам самим. Мы останавливались еще на двух планетах, а затем погрузились в большой сон системы Кеплера, который должен был состарить нас не на десятки и сотни, а на тысячи лет по меркам Земли. В глубоком космосе мы пробыли более пятисот лет, а вне камер при этом провели чуть больше года. Некоторые члены экипажа решили в этот раз бодрствовать дольше, чтобы теснее сдружиться, – командиром стал Фрэнк, главным ботаником – Шерил, главным инженером – Хиро. Медсестра Пратчетт влюбилась в лейтенанта Санчеса. Вэл, подружка брата Брайана Ямато, решила двигаться дальше, ее видели на смотровой площадке рука об руку с механиком зонда. Вне стазис-камер мы отпраздновали дни рождения наших детей –
– На левой панели я буду рисовать выпускные и свадьбы, – сказала Дорри.
– А я закончу игру лиги на правом борту и займусь уличным фестивалем, – ответила я. – Кстати, я принесла нам сэндвичи.
– С укропом?
– Конечно.
– А что нарисуем на потолке? – спросила Дорри.
Мы уже с головы до ног вымазались в краске, от испарений кружилась голова, мощности маленького вентилятора, который мы поставили в коридоре, едва хватало, чтобы гонять воздух.
– Не знаю.
После мы несколько дней обдумывали сюжет для потолочной фрески, разговаривали с командой и постепенно стали понимать, что еще не изобразили огромную часть нашей жизни – людей, от которых у нас не осталось ни фотографий, ни каких-либо других свидетельств их жизни, только давние воспоминания: бывшие возлюбленные, коллеги, почтальоны, соседи, с которыми мы просто здоровались, но не дружили, бармены, иногда наливавшие нам бесплатно как постоянным клиентам, знакомства, которые на Земле казались нам проходными, а теперь вдруг стали важны. К тому моменту, как меня заставили вернуться в стазис-капсулу, на «Ямато» почти не осталось белых стен, только небольшая панель напротив отсека Юми и еще одна возле командного поста, где мы должны были зафиксировать конечный пункт назначения.
Дорогой Клифф!
Оглядываясь назад, можно сказать, что все мы – ты, Клара, а теперь я и Юми – хватались за возможность, потому что не видели другого выхода. Просто чудо, что, несмотря на всю эту беготню, мы нашли друг друга. Трудно поверить, что все это действительно произошло – наша семья, наше путешествие. После того как в СМИ попала новость об открытии Клары, появилось множество конспирологических теорий о татуировках девочки из ледникового периода и рисунках на мегалите древней пещеры. Теперь, когда мы в космосе, я и сама невольно представляю себе звездную систему, вытатуированную выцветшими чернилами на мумифицированной коже. Возможно, в дальних уголках космоса безумные идеи уже не кажутся такими безумными. Возможно, если во всем этом есть хоть доля правды, мы с Юми продолжим цепляться за возможность после того, как создадим новую жизнь, – найдем мир, который, по словам Клары, она всегда носила у себя на шее. Но сейчас мы отдыхаем. Сейчас я хочу спать и видеть сны, как прилетаю домой к тебе и Кларе. Хочу проснуться в месте, где мы сможем в деталях вспомнить тебя и каждого, кто когда-либо существовал.
