Войдя в свои покои, Нед обнаружил там Кейтилин, уже ждущую его в постели. Или, вернее, это выглядело так, будто она ждала его, пока сон не одолел её. Она откинулась на спинку кровати; её прямые тёмно-рыжие волосы падали ей на плечи и растрепались на груди, на кремовой сорочке. Её рука покоилась на большой выпуклости живота, и с порога он увидел взгляд её сонных глаз. Они открылись с его приходом, и она обратилась во внимание и выпрямила спину. Она двинулась, будто хотела встать с постели, но Нед опередил её, дойдя до неё и прислонив её плечи обратно к спинке постели.
— Не двигайся, — мягко сказал он. Его руки скользнули с её плеч к лицу, осторожно взяв его в ладони, и он поцеловал её в макушку рыжеволосой головы. Когда он отстранился, она слегка надулась.
— Прогулка никогда не приносила никакого вреда беременной женщине, Нед, — протянула она, изображая раздражение.
— И всё-таки я не буду рисковать, — ответил он с улыбкой.
Кейтилин была чуть больше восьми лун беременна их вторым ребёнком; её набухший живот угрожал избавить себя от ребёнка в любой момент. Нед был в приподнятом настроении, когда она сказала ему о своей беременности; в конце концов, прошло больше двух лет с рождения Робба, и они оба были готовы к ещё одному ребёнку.
— Я беременна, милорд, — сказала она тогда в уединении их покоев, и хорошенький румянец слегка окрасил её лицо. После первоначального потрясения Нед поцеловал её руку и благодарил за эту новость; тогда она улыбнулась; всё её лицо осветилось жизненной силой, и, когда он наблюдал за ней, что-то зажглось внутри него. Через несколько секунд она уже была у него в руках, и он горячо целовал её; целовал женщину, на которой женился, которая принесёт ему маленьких волчат, которые, благодарение богам, будут выглядеть так же, как она.
Переодевшись в пижаму, Нед забрался в постель рядом с ней; его большая рука накрыла две её нежных ручки, которые она сложила у себя на животе. Кейтилин по-девчачьи захихикала и положила голову ему на плечо с тихим выдохом.
— Как прошёл твой день? — спросила она.
— Прекрасно, — коротко ответил Нед, избавив жену от более подробного, более честного ответа. Ибо на самом деле Нед не чувствовал себя во всём прекрасно: он провёл день будто с грузом на спине, со странным чувством суетной обречённости. Это выхолащивало его разум и путало мысли, пока он не увидел Кейтилин. По крайней мере, он снова почувствовал себя хорошо. — А что у тебя произошло?
— О, ну ты знаешь, как это бывает. Всего несколько ссор между слугами и жалоб от поваров. Ничего нового. — Она улыбнулась, подчеркнув лёгкость своего дня. Неда всё ещё поражала её способность управлять жителями замка; ему ни разу не приходилось напоминать ей о её обязанностях и говорить, что ещё нужно сделать. Она была опорой всего этого, и даже тогда, когда боли в её спине усиливались от большого живота, она не сгибалась, а делала то, что должна была. Она была образцовой женой, и Нед был благодарен ей за это.
Она прижалась к нему ближе и почувствовала себя так тепло и уютно.
— Я не могу перестать думать о ребёнке, — прошептала она.
— Как и я, — отозвался Нед, согнув губы в улыбке.
— Как думаешь, кем он будет? — Её пальцы невесомо переплелись с его и потянули их на её живот.
— Сыном, — сказал он, но несерьёзно. На самом деле это не имело для него никакого значения.
— В самом деле? — возразила Кейтилин. — У меня есть ощущение, что это будет девочка. Более послушная, чем когда-либо был Робб.
Послушный Старк, подумал про себя Нед. Это было бы редким благословением. Он подумал о Брандоне и Лианне, чья волчья кровь, бегущая в жилах, толкнула их к безрассудству, а одного привела к смерти. Нед молился, чтобы его дети никогда не были настолько дикими, если только не для своего спасения.
— Если это мальчик… — сделала паузу Кейтилин, задрав голову, чтобы поймать взгляд Неда. — Ты назовёшь его в честь своего лорда-отца?
Моего брата, ты имеешь в виду, хотел он поправить её, заметив, что она прикусила губу, чтобы скрыть волнение, оживившее её дыхание. Он не винил её; в конце концов, именно он, а не Нед, должен был получить её. Высокий, красивый Брандон, чья необузданная радость и ещё более дикая ярость волновала женщин и вдохновляла мужчин. Последнее, пожалуй, и свело его в раннюю могилу. Он был, как Роберт, и оба они умерли за одну девушку…
— Нет, — вслух сказал Нед. Было слишком рано. — Не думаю.
— Пока нет, — прошептала Кейтилин, высказывая свою мысль. Её ресницы дрогнули, угрожая сомкнуться вовсе. — Знаешь, он бы гордился тобой. Ты отлично справляешься.
В самом деле гордился бы, хотелось ему спросить. Нед не чувствовал за себя гордости. Он был удовлетворён; возможно, даже доволен; но не мог заставить себя гордиться своей жизнью. После войны он сбежал на Север и засунул голову в снег, вот и всё. Он стал Эддардом Старком, воином, благородным мужем, но неудачником. Он не смог отомстить ни за отца, ни за Брандона, ни за Роберта и подвёл Джона Аррена. Единственное, что я когда-либо сделал хорошо — это Робб.
