Я вас не утомил? Прекрасно. С верха лестницы мы смотрели на дома нового жилого района. Вы заметили сады на крышах и лестницы, приставленные к некоторым окнам, но существеннейшая деталь, название района вы пропустили мимо ушей. В новых домах нет лестничных клеток, нет дверей. Нет, потому что дома так построены. Безразлично, то ли это недосмотр, то ли сознательное упрощение. Важен сам факт существования домов, приспособленных к характеру района. Чудесный Уголок — это курортно-туристичеокое место. Тихие пустынные улочки без назойливых лучей солнца спланированы обдуманно, с учетом удобства посетителей и гуляющих. Жители с кухонным запахом, с вонью забитой канализации, со смрадом засоренных раковин и подгоревшей пищи здесь никому не нужны. Сады теперь не зависят от населения. Деревья, кусты, цветы — все из лучших солнцеустойчивых и морозоустойчивых материалов. Когда-нибудь я приглашу вас в свой шар. Может быть, вы слышали — в молодости я завоевал большой кубок и выиграл несколько международных первенств. Вы убедитесь, как красиво выглядит новый квартал с птичьего полета! Это ничего, что упрямый мещанин приставляет нелегальную лестницу и лезет внутрь. Привык к жизни в ящике, и, завидев ящик, лезет, чтобы жить. Естественно, пентюх, упавший с лестницы, проклинает отсутствие ступеней и задает себе вопрос, почему не пробить двери. Он носится с вопросами так долго, пока не забудет или не привыкнет. С большим трудом нам удается ослабить сеть навыков и привычек. Но все это продолжается и еще будет продолжаться. Будущее не летит навстречу. Надо к нему идти.
Будзисук достал блокнот и посмотрел на страничку, исписанную каллиграфическим почерком.
— Да, я не обошел ни одного «пункта откровенности». Я рассказал все, что надо было рассказать о нашей красивейшей лестнице и современных тенденциях в нашей урбанистике. Спасибо за внимание. А теперь нас приглашает к себе Губернатор.
Из-за ствола белой розы вышел в изящном костюме функционер.
— Его превосходительство ждет.
Будзисук поспешно припудрил лицо.
— Старик не любит красных физиономий. Хочешь немного пудры? Будь добр, маршируй в ногу. Раз, два, левой!..
Что куст, то функционер, что дерево — два функционера. Улыбающиеся, яркие, блестящие, окружили нас и замкнули в сказочно живописном четырехугольнике. Угощали ментоловыми пастилками, расспрашивали о семье.
— Спокойно. Если я говорю «спокойно», значит, спокойно. Ошибка исключается. Мы идем прямо к Губернатору.
Мы шагали в глубь дома. Это был дом без лестницы. Широкие пандусы соединяли этажи, подвал и чердак. На перекрестках стояли дорожные указатели. Конная полиция (на вороных пони румяные лилипуты) охраняла дороги.
— Манекены?
— Нет, чучела. Давнишняя слабость его превосходительства. Сувенир и ничего больше. В каждом из нас есть что-то от коллекционера.
Железная проволока под потолком — это вторая особенность Главной Канцелярии.
— Полная электрификация. Всё на электророликах. Вы видели трамвай или троллейбус? Принцип тот же.
Командор, опережая эскорт, крикнул:
— Левая свободна, едут директора!
Три чиновника, звеня как трамваи, гнали прямо на нас. У каждого был кабель, прикрепленный к плечам, звонок вместо галстука, на плечах коробка с мотором. Акты они везли в руках. Посыпались искры, запахло смазкой и разогретой изоляцией. Директора бросили песок, рванули рукоятку на девятку, зазвенели на вираже, пролетели, исчезли.
— Беда с полотном, опять что-то рвется. Поезда опаздывают или не ходят вовсе. Один взгляд на подпись под актами — и я сразу знаю, откуда ветер дует. Я знаю здесь все портфели.
Вплоть до таблицы «Объезд» мы маршировали в молчании.
— Случайность или повреждение сети. Нас это не касается. Господин командор прямо.
В нескольких шагах от нас, посреди дороги, стоял чиновник с опущенным пантографом. Один монтер рылся в моторе, другой проверял провода.
— Привет, коллега. Опять дефектик?
— А, чтоб его черти взяли. Вверх, к его превосходительству, я еду прекрасно, а на обратном пути пробка за пробкой. Час здесь стою.
— Директор потеет, пот заливает кабель, плохая изоляция, ток бьет на массу, и получается замыкание. Весь зад залит, — объяснил первый монтер.
Второй монтер поднес пантограф. Вспышка, грохот! Директор вскрикнул и упал на колени. Монтеры посмотрели друг на друга, развели руками.
— То же самое. Плохая изоляция.
— Она и будет плохая, потому что современная. Дрянь, воду сосет как песок. А брал с запасом. Поищи в сумке, может, вчерашней изоляции найдется кусочек?
— Пригодилась бы позавчерашняя.
— Пробки тоже слабые. Надо с директором поехать в мастерскую. Господин директор, встаньте, не мешайте, здесь затор образуется.
— Подожди, пусть придет в себя. Ударило его сильно.
— Разумеется, из-за мокрого. Ну и пот у директора, как у опоросившейся свиньи. Резкий.
