— Если бы каждый человек был соперником и врагом, то не осталось бы и самих людей на этой планете. Даже злейших врагов сдерживает мораль и право, понимание крушения собственной идеи в случае неверного хода. Да, мы с тобой не похожи по многим критериям, — она провела по своим ярко-рыжим волосам, золотая пыль тонкой полосой пробежалась по кончикам кудрей. — Происхождением и воспитанием, полом, социальным положением, чувствами, мыслями, критериями мер справедливости и достоинства и даже морально-нравственными принципами, возможно, религией, возможно целью и смыслом жизнью, оценкой самого существования человека. Нас могут обуревать на этой почве чувства превосходства, зависти или безысходности, гордость, тщеславие и жажда власти, полного подчинения одного другим, неугасаемая ненависть, кипящая и бурлящая в наших жилах, завладевающая духом и сознанием, делая тело узником в клетке безликого и ужасного монстра. Но кое-что схожее между нами есть, — Лира постучала по сапфировому камню в левой мочке уха.
— Мы скованы одной цепью судьбы, — звучное завывание ветра сорвало расцветшие цветки со сливовых деревьев и аметистовые лепестки мягко окутывали ритуальную часовню, потонувшую в рдяной реке своим беззвучным водопадом. В воздухе стоял сладкий аромат, пропитанный предвестием перемен, и от царящей в груди эйфории, стремления и возбуждения перехватывало дыхание, кружилась голова и болели глаза. Все казалось нереальным и золотистый пейзаж небосвода, и сверкающие дорогие идеальных улиц со старинными кирпичными постройками и затейливыми фресками на фасадах или каменными монументами в образе мифических животных, усыпанные рубиновыми лепестками, и ветер, что просачивался под кожу, проникая в кровь и кости, пропитывая сознание и душу привольностью и свободой.
Судьба — это слово, что он ненавидел больше всех остальных, словно человек игрушка в руках высших, запрограммированная марионетка, что действует по наказам хозяев, зомбированное ничтожество, неспособное на собственные волевые поступки и решения. К чему жить, если знаешь, что будет завтра? Острота и яркость блекнут, как блекнет солнце в закатном огниве. И проклятые слова прорицательницы, что в народе называли ведьмой, змеиным наречием отдавался эхом в голове, прожигающие его естество.
— Ты ведь собираешься участвовать в Турнире, разве нет?
Вопрос несказанно удивил его, заставил изумиться, отчего сконцентрировавшейся в пространстве струйный поток воздуха разбился на осколки, разогнав красный дождь, и он, не веря, посмотрел на нее, словно увидел девушку в первый раз. Все тот же чуть заостренный нос и живительные темно-зеленые глаза, россыпь ярких веснушек, полосой проходящей по лицу.
— Почему ты задаешь этот нелепый вопрос? — тихо спрашивал он, скрывая лицо за светлой челкой своих волос. — Чем ты руководствовалась, произнося слова еретиков?
— Еретиков? — с насмешкой выдавила она, намеренно не замечая его гнева, который она ощущала на кончике языка. — Мне можно говорить все что заблагорассудится, и ни одна из Империй не вынесет за мои действия, ненароком брошенные фразы смертельный приговор, как это вышло с тем парнем, которого ты пришил на глазах у всех остальных участников.
