1.
2. Роды в бане – деталь, основанная на реальной этнографической подробности: согласно финским и славянским представлениям, баня – место, куда не могут войти злые духи.
3.
4. Перечень имен болезней – детей Ловьятар – схож со славянскими и византийскими апокрифами, рассказывающими о Вещице и возможности заклинать ее, зная все ее имена. Вяйнямёйнен, однако, использует заклятие иного характера, похожее скорее на молитву – к Укко (главному божеству, воспринявшему черты христианства), а также к «хозяйке болезней».
Руна сорок шестая
Эта руна подробно описывает «медвежий праздник». Поклонение медведю в разных формах было характерно для множества народов Северного полушария. Приговоры, которые излагаются в этой руне, характерны для этого культа: успокоение зверя (строки 63–80), извинения за убийство и перекладывание вины (строки 110–114, 491–496). Сейчас у финно-угров Западной Сибири, к примеру, убитому медведю растолковывают: «Не я тебя убил, ружье тебя убило». Также характерны для «медвежьего праздника» невозможность назвать добычу по имени (табу – строки 173–186, 225–227), приветствия медведю (строки 189–222), запрет участвовать в обряде для женщин (строки 273–274). Подробно изложена традиция разделывания туши медведя. Его шкуру вешали на дереве или укладывали в постройке на сваях, веря, что тогда убитый медведь сможет воскреснуть и число священных животных не уменьшится.
Руна сорок седьмая
1. Лоухи крадет солнце и месяц, скрывая их под землей, и этот сюжет нередко толкуется как символ зимы и ее тьмы (Лоухи – «хозяйка Севера»). Но сюжет о похищении светил ведьмой мы можем найти и в мифах других народов: например, ведьмы из Фессалии у древних греков славились тем же самым. Тот факт, что кража светил случается во время праздничного (т. е. сакрального) времени, заставляет предположить, что и игра на кантеле – составная часть обряда, а не просто развлечение.
2. Повествование о том, как приручили небесный огонь, созданный Укко, скорее всего должен был быть помещен в начало «Калевалы». Этот сюжет о том, как люди впервые получили огонь благодаря культурному герою Вяйнямёйнену.
То, что огонь прячут в рыбах по принципу «матрешки» (ср. сюжеты о Кощее), подтверждает мысль о первичной роли рыбной ловли в культуре. Огонь сохраняется в самых разных рыбах, не только в священной щуке, но и в простых промысловых.
Руна сорок восьмая
1. Изобретение сети – один из череды подвигов культурного героя Вяйнямёйнена. Ход изготовления сети содержит много деталей быта, что в принципе характерно для стиля «Калевалы».
2.
3.
Руна сорок девятая
1. Ильмаринен терпит неудачу, пытаясь изготовить солнце и месяц: вероятно, такой сюжет понадобился Лённроту, чтобы логично завершить повествование о борьбе за обретение настоящих светил, а также чтобы цельно очертить образ кузнеца, который не способен сравниться с мудрым колдуном. Древние руны Южной Карелии повествуют о том, как Ильмаринен создавал светила при сотворении мира, а согласно литовским и белорусским мифам, солнце изготовил и разместил на небе кузнец по имени Телявель.
2. Гадание по лучинам известно в различных культурах мира. Так, Геродот в «Мельпомене» описывает скифское гадание по ивовым прутьям, а Тацит рассказывает о похожем методе предсказания судьбы у германцев и т. д.
3. Демон, испугавшись, сам отдает светила, не вступая в бой: такой сюжет – очень древний – и подтверждает тот факт, что «Калевала» не является воинским эпосом.
Руна пятидесятая
1. Марьятта рождает сына от брусники: в таком сюжете нет нужды видеть черты евангельского рассказа о непорочном зачатии. В тексте самой «Калевалы» мы встречаем сюжеты о партеногенетическом зачатии от ветра; сказания о том, как дева зачинает от съеденного плода или ягод, мы находим у всех народов Земли. Даже имя девы происходит не от Марии, а от слова «marja», т. е. «ягода». Однако Лённрот использует схожесть этого сюжета с евангельским и включает в него детали – рождение чудесного младенца в хлеву, образ Руотуса (Ирода) и т. д. Лённрот осознанно выстраивает «Калевалу» в виде текста, расположенного между двумя точками влияния: с одной стороны – древнего языческого мифа о сотворении мира, а с другой – исторического сюжета о христианизации финнов.
2.
3.
