3. То, как описана баня Ильмаринена, соответствует важной роли бани в обрядах северных культур. Особенные дрова («…упавшие деревья / И что молнией разбиты» (строки 289–290) используются в чародейских целях, так же, как и камни (речные, чистые), ключевая вода и благоуханные веники.
4.
Руна девятнадцатая
1. Ильмаринен, как до того Вяйнямёйнен и Лемминкяйнен, должен выполнить задания. В этот раз невеста сама помогает претенденту – и в сказаниях, и в эпосе это единственный шанс (в случае, если не она сама ставит задачи) получить ее в жены.
2. Медведь Туонелы и волк Маналы: как правило, здесь видят двух названных зверей, но в европейском фольклоре волк и медведь – взаимозаменямые персонажи, образы которых зачастую соединяются в один. Беовульф, герой староанглийского эпоса, обладает именем, в котором соединяются медведь («беов») и волк («ульф»), а по другому переводу это имя тоже означает «медведь» («пчелиный волк»). Вполне возможно, что здесь мы встречаем сдвоенный образ одного медведя.
3.
4.
5. Песня мальчика (строки 357–406) – свадебная. Орел символизирует жениха.
Руна двадцатая
Руны 20–25 описывают свадебный пир, обрядовые песни и прибытие жены в дом мужа. Эта часть, по сути, не относится к прежним героям. Действующее лицо здесь – не «вековечный кователь» Ильмаринен, а неизвестный жених, простой финский или карельский крестьянин. Неудивительно, что позже Лемминкяйнен говорит о том, что он вспахал поле со змеями. Женихом мог оказаться и он.
1.
2.
3.
Руна двадцать первая
Здесь мы находим свадебные величания жениха. Исполнение обрядовых песен в р. 21–25 вообще-то не должно называться рунами, т. е. эпическими песнопениями. Исполнялись они также не теми же, кто исполнял руны. Дойдя до этого места, певец прерывал исполнение, а свадебные песни, как правило, исполнялись женщинами.
Руна двадцать вторая
Эта руна содержит свадебные причитания матери, невесты и родни, а «проданная» и «купленная» – это устойчивые обрядовые формулировки, а не реальная ситуация. Жених сравнивается с медведем (строки 226–228), и это лишний раз свидетельствует о том, что это священное животное играло в свадебной традиции большую роль. Судя по всему, именно он изначально представал хозяином дикой природы. У финно-угров и сопредельных народов мы находим сказания, которые вошли и в эпос, о заключенном браке между женщиной и медведем, что аллегорически изображает союз человека и природы. Однако в этой руне сравнение мужа с медведем направлено на то, чтобы подчеркнуть его грубость и неотесанность.
Руна двадцать третья
Невесту наставляет Осмотар, женщина из племени жениха, обитательница Калевалы, знакомая с тамошними правилами. Довольно подробно излагаются обстоятельства ведения хозяйства и обязанности невесты.
1.
2.
Руна двадцать четвертая
Повествование о свадьбе продолжается: здесь жених получает наставления, которые дополнены юмористической песней об «укрощении строптивой» (строки 265–296), а также происходит прощание невесты с домом и отбытие.
Руна двадцать пятая
Молодые прибывают в дом жениха. В строках 245–266 мы находим юмористические поддразнивания невесты перед одариванием молодых. В этой руне упоминается новый спуск Вяйнямёйнена в Туонелу за инструментом для починки саней – вероятно, этот фрагмент попал в руну случайно.
Руна двадцать шестая
Продолжается повествование о похождениях Лемминкяйнена. Как следует из последующих рун, пир, куда собирается Лемминкяйнен, – не тот свадебный пир Ильмаринена, куда не пригласили Лемминкяйнена. Финал р. 20, судя по всему, сочинен Лённротом для того, чтобы мотивировать поступки Лемминкяйнена в р. 26 и 27.
Текст этой руны обладает определенной несогласованностью. Мать предупреждает Лемминкяйнена об ожидающих его опасностях на дороге, на что тот отвечает, что создаст себе помощников: один из них отвлечет орла, а второй заморозит ров, полный огня. Однако на деле он прикармливает орла и медведей, приручая их; для того чтобы перебраться через огненный ров, он молится Укко, а от змей защищается колдовством.
Руна двадцать седьмая
