– Если это так, – начал Фредрик, – когда вы собираетесь сообщить полиции об этом деле? Нам, чья работа собственно и заключается в расследовании таких вещей?
– Теперь можете считать, что мы вас проинформировали. Но я хочу попросить вас тщательно подумать, как обращаться с этой информацией.
Когда шаль легла как надо, Юдит поставила в ряд солонку, перечницу и грязную тарелку Фредрика.
– Нравится вам это или нет, – сказала она и положила палец на солонку, – но у вас недержание, больше чем у собаки с инфекцией в мочеполовой системе. Если в участке известно, что вы охотитесь за Педером Расмуссеном в связи в этим делом, то это только вопрос времени, когда информация окажется в прессе.
Она переместила палец на перечницу.
– Все откроется в тот же день. История Микаэля, убийство Гусева, Аксель Тране, годами прикрывавшийся своей покойной матерью. Трупы в саду. А потом станет известно, что вы охотитесь за Педером Расмуссеном.
Она взялась за тарелку. Слегка подняла ее, так чтобы соус, остатки мяса и бело-желтые кусочки баклажана слились воедино, напоминая кровавую массу.
– Убийца, который хочет отомстить за смерть сына. Оружие на конференции, полной главных лиц общества. Угроза терроризма. Тогда дьявол вырвется наружу.
Йедде отпустила тарелку, и та зазвенела о поверхность стола.
– Будьте уверены в том, что вы делаете, до того как нажать на кнопку.
Фредрик остался сидеть, пока она надевала пальто. Возможно, у нас есть утечка, подумал он. Вопрос только в том, кто пробалтывается.
– Кстати, мы ищем украшение, – сказала она. – Оно выполнено из красных рубинов. Вероятно, оно было у Микаэля, когда его убили. Сообщите, если оно объявится.
Он дождался, пока она закончит одеваться.
– Синдре Борх. Известен под кличкой Каин. Вы знаете его?
– Тот, кто хотел убить меня ледорубом? Убийца Гусева?
Очевидно, не только у прессы были хорошие источники в полицейском участке.
– Нет. Но вполне естественно предположить, что он работает на Расмуссена, – сказала она.
Они пожали руки, и Юдит направилась к Свену.
– Что, если Расмуссен лег на дно не потому, что он мозг, стоящий за всем этим, – Фредрик повысил голос. – Что, если Расмуссен – не охотник? Что, если он прячется, потому что охотятся на него? Точно так же, как и на Микаэля Морениуса?
Йедде остановилась, но не обернулась.
– Эта мысль пугает еще больше, – сказала она. – Потому что в таком случае мы понятия не имеем, с чем столкнулись.
Берит из архива облокотилась на стойку, тем самым предоставив Фредрику обзор такой глубокой ложбинки, по сравнению с которой Гейрангерфьорд – ручеек.
– Извините, но я не могу вам помочь.
– Не можете?
– Ваш коллега уже забрал их. Этот ваш Антонио Бандерас.
– Андреас Фигерас?
Она провела длинными накрашенными красным лаком ногтями по жаропрочному покрытию стойки и ответила на его вопрос, подняв брови.
Берит из архива, именно так ее и звали, была давно замужем, не прикасалась к алкоголю и никогда не участвовала в корпоративах участка. Тут, внизу, была ее маленькая лаборатория течки. Опытные следователи развлекались, посылая сюда парней-практикантов из Высшей школы полиции за материалами допроса эстонско-датских наркоторговцев Фаллосепп и Пениссон. Иногда Берит участвовала в игре, а иногда приходила в ярость. Вне зависимости от ее реакции, никто не уходил от Берит незатронутым. Она так сильно обливалась духами, что, говорят, судья на процессе не делает ничего, а только нюхает папку с документами и в конце постановляет, что дело потеряло силу за давностью лет.
– Можно посмотреть? – попросил Фредрик, указав на экран компьютера.
Она тихо причмокнула и повернула к нему монитор.
– Педер Р-а-с-м-у-с-с-е-н? – прочитала она по буквам.
– Правильно.
Фредрик пришел сюда, чтобы прочитать старые полицейские допросы того времени, когда Расмуссена арестовали за убийство жены. Он хотел проверить, выражал ли Расмуссен уже тогда какие-то намерения отомстить, как утверждала Юдит Йедде.
В бешеном темпе она напечатала имя.
– Как я и сказала, ваш
– Спасибо, – ответил Фредрик в недоумении.
– По слухам, ты пытался повеситься на чердаке, Бейер?
Франке провел ладонями по коротким торчащим волосам, сложил руки на своем сальном загривке и откинулся на спинку стула, пока та не заскрипела. Затем с усмешкой на губах стал выжидающе смотреть на Фредрика.
– Я думал, ты не хочешь иметь ничего общего с этим делом?
Фредрик подготовился к этому ритуалу. Старый Франке все еще обижался из-за того, что Фредрик скинул на него дело о семейном насилии. Когда теперь оказалось, что Фредрик интересуется тем же подозреваемым, что и в том деле, Педером Расмуссеном, и ему нужно посмотреть материалы расследования, Франке, конечно же, просил его сплясать.
– А что мне, черт возьми, было делать, Франке? После того, как твоя жена начала посылать мне свои фотографии в голом виде, я стал сам не свой.
Глаза Франке сузились.
