Но так же отчётливо, как водянистые глазки Фритьофа, Каз помнила и его слова. «
В один из вечеров, когда Вег пытался не клевать носом у её постели, Каз спросила:
— А какая из себя Каллгира? Тебе там нравится? — Каз хотела взбодрить его, нормально вздремнуть здесь Вегард бы не смог, и снова бы принялся ворчать, что нечего заботится о его сне.
— О-о, — Вег проморгался и провёл ладонью по лицу. — Там очень красиво. Там не так уж много лесов, в основном горы, реки бурные. На побережье много домов строят — раньше рыбаки только жили, сейчас и особняки богачей всяких, такой вид, мм. А когда выезжаешь из города… — Он запрокинул назад тяжёлую голову. — Нет вот этого, как у вас в Гастине, когда взгляду в пустоши не за что зацепиться. — Вегард махнул рукой, изображая проносящийся мимо пейзаж. — Едешь и едешь по дороге, а ничего не меняется.
— Не знаю, — Каз пожала плечами, — степь бывает очень красива в гюз, такая жёлто-рыжая, прямо полыхает. — Поддавшись воспоминаниям, Казимира прикрыла глаза, и под веками замелькала рыжина, краснота, выжженные солнцем поля. — Или в ряаз, когда цветут маки…
— Я бы хотел это увидеть, — ответил Вег с улыбкой в голосе. — Но сначала ты посмотришь на Каллгиру. И на наши сады, уверен, столько зелени ты в жизни не видела.
— Эй, ну я же за границы Гастина выезжала…
С такой теплотой и любовью, как о Каллгире, прежде Вегард рассказывал только о брате. И о горах и садах Казимире нравилось слушать куда больше, узнавать Вега куда лучше.
* * *
Ещё три дня спустя в палате объявился Ариан. И Вегард, и Казимира уставились на него. Он — напрягая верхнюю губу, как скалящийся пёс. Она — щурясь, пытаясь понять, не чудится ли после всех выпитых травяных настоев.
— Как пришёл? — глухо спросил Вегард, будто Ан был пятилеткой, неспособной самостоятельно передвигаться по городу.
— С Дакином. — Ариан упёрся плечом в дверной косяк и указал большим пальцем себе за спину. Сам Дакин в келью не входил.
— Чего надо? — чуть не рыкнул Вег.
Каз покосилась на него в недоумении и с приглашающим жестом повела рукой.
— Проходи, княже.
— Можно? — Ан повернулся к Вегу, ожидая разрешения.
Через секунду сомнений тот кивнул. Вегард занимал оба стула — сидел на одном, на второй закинул ноги, и Ариану место не освободил.
Скрипнули деревянные ножки по половицам, Каз поморщилась. Она сидела на своей кушетке, потирая шрамы, как беременные поглаживают округлые животы.
Выглядел Ан неважно. Алкоголем не пахло, но камзол и белая рубашка были явно несвежи, сальные волосы он собрал на затылке. По всей видимости, этот тоже плохо спал, лицо посерело, глаза и щёки впали.
— Можем мы с Казимирой поговорить наедине? — спросил Ариан снова у Вега. Каз никогда не слышала, чтобы он так тихо разговаривал, будто не хотел, чтобы его услышали.
Вместо ответа Вегард обернулся к ней, обвёл взглядом лицо с заживающими кровоподтёками, перевязанное плечо, руки, поглаживающие шрамы на животе.
— Мы справимся вдвоём, ты можешь идти, — пообещала Каз.
Когда дверь за Вегардом закрылась, Ариан подошёл к изножью кровати и взялся за деревянную перекладину.
— Всё в порядке? — спросила Казимира.
На него смотреть было больно, слишком разительная разница с тем мальчишкой с парковки «Гарцующего пони». Того, в чёрном и серебре, с искрами в глазах и мерзотной улыбкой властелина мира. Вернувшись от Мелина, он не выглядел таким побитым щенком.
— Это ты-то спрашиваешь? — невесело хохотнул Ан и хлопнул по изножью кровати.
Казимира устроилась удобнее, чтобы сидеть к нему лицом, а не боком. Конечно, тело не преминуло завопить: «А вот об этой косточке ты не забыла?», — и Каз тихо зашипела.
Ариан сморщился, наблюдая за ней, и выпалил:
— Прости, что втянул тебя в это и вовремя не остановил.
— Да сама виновата, княже, — отмахнулась Каз, усмехаясь. Для неё прошло уже достаточно времени, чтобы начать шутить. — На любую самонадеянную дуру найдётся свой маньяк с ножами в рукавах.
Ан упрямо мотнул головой, не принимая её ответ.
— Пока ты на меня работаешь, за тебя отвечаю я.
Слова прозвучали инородно, будто Ан смял их, скомкал, чтобы поместились во рту, и заставил себя прожевать.
— Успокойся. — Каз глянула на него снизу вверх, ловя хмурый взгляд. Кажется, впервые за это время он посмотрел ей в глаза. — Я принимала то решение, я проебалась. Всё честно. Тебя никто ни в чём не винит.
Ан усмехнулся в сторону. Чего-то ещё Каз не знала. Он обернулся к оставленным стульям, придвинул к себе один, сел, сохраняя между собой и Казимирой дистанцию.
— За тобой хорошо ухаживают? — Стыд и чуждость в голосе стихли. Уже хорошо. — Что-то нужно?
