— Храм близко, — с блаженной улыбкой ответила одна из пришедших друидов и передала Вегу сложенную белую рубаху.
— Машина надёжная, на кочках трясти не будет, — заверил мужчина в синей рясе и с медными бочонками на поясе. — Мы лучше позаботимся о вашей подруге.
Добрались действительно быстро и почти безболезненно. Казимиру хотели расположить в общем зале для больных, где койки стояли рядами, и заняты были не больше десятка. В помещении стоял такой запах, будто его годами не проветривали — прелая кожа, болезни, травы и микстуры, испражнения, кровь. Может, друиды верили, что воздух, которым дышали больные, должен лечить остальных, а, может, и ещё что похуже себе придумали, но Вегард переспросил:
— Может, мы найдём для Каз отдельную келью?
Похоже, ища, что его смутило, Ясмина огляделась по сторонам — она-то сама училась у Синих, наверняка, практиковалась в таком же медкрыле. Справа от них пациент зашёлся кашлем, даже перевалился через край своей койки и выплюнул что-то на каменный пол. Всматриваться Каз не стала, вони хватило.
— Да, мы можем выделить для вас комнату, — с неизменной блаженной гримасой ответила та же женщина-друид. Остальным, носильщикам, будто языки отрезали. — Но плата будет больше.
— Пускай.
Ещё через четыре дня Казимире помогли встать и позволили прогуливаться по Храму. Кормили здесь скверно — жиденьким бульоном с одинокой морковкой и парой картофелин, но случались и хорошие дни, когда на тарелке оказывались каши с яблоками и грушами, скромный салат или сладкая выпечка. Боги точно насмехались над Каз — окна её кельи выходили как раз к рынку, где каждый день жарили мясо. Сочные стейки, кебаб на мангале, пряная курочка на вертеле. М-м-м. Мясо шкворчало на сковородах или капало соком на угли, ветер швырял эти ароматы в комнату, пока голосистый повар приглашал отведать его стряпни. Каз бы и рада! Она бы и вторую руку отдала на отсечение, лишь бы попробовать этот клятый стейк! Но друиды даже проносить мясо в храм не позволяли, только растительная пища.
Торчать в своей келье для Казимиры было уже невыносимо, и она решила осмотреться во внутренней части Храма, в большом зале с алтарями. Сегодня здесь никого не было — ни прихожан, ни друидов.
В витражных окнах мозаика цветного стекла складывалась в рисунок, эту легенду Каз слышала. Азуолас из Брегена, который основал Синюю Длань и построил первый Синий Храм, собирал материал вдоль дорог, близ городов и деревень. Древесину, стекло, камни. Из того, что дала ему природа, и от чего отказались люди Азуолас построил прекрасную часовню, и в первую же ночь в неё явился бог Дийв. Создателю лесов и морей очень понравились эти витражи, и как лунный свет играл в разноцветных осколках. Дийв сказал, что Азуолас на верном пути, и ничто не должно его останавливать.
А ещё Каз слышала, что после этого божественного наставления Азуолас бросил жену с тремя детьми и отправился дальше по княжествам Пакрана нести слово Дийва. Что Синие, что Белые — одни и те же фанатики, только одежды красят в разные цвета.
В этом зале многие боги были Каз незнакомы. То каменные изваяния, то образы, вырезанные из дерева, то рисунки на гранитных плитах. А вот у огромного стекла, вмонтированного в стену, Казимира остановилась. По краям его украшали морозные вихры, а в центре стояли Алга и Алаян, которых разделяла тонкая белая полоса. Его, рыжего, смуглого, как все гастинцы, и её, с кожей белой, как буран, и волосами чёрными, как мёрзлая земля. Нет у гастинцев легенды, как эти двое, такие непохожие, встретились и полюбили друг друга. Алга и Алаян были всегда и всегда вместе. До поры до времени.
От долгого хождения у Казимиры стало тянуть внизу живота, и она присела на подоконнике. Ноги уже устали, шрамы заныли, Каз отряхнула руку о халат — эти витражные окна годами никто не открывал: скопилась пыль и хлопья пепла. Из-за спёртого воздуха начало темнеть в глазах, и Казимира поковыляла к выходу. Не к коридору, из которого пришла, не к дверям в город, а к третьим, незнакомым.
Нужно отдать друидам должное — в коридорах храма запах стоял волшебный. Сладкие фрукты, мягкие ароматы трав, какие-то масла, цветочные краски, выпечка с корицей и цукатами, поджаренные орехи. Вонь из медицинского крыла сюда не проникала. Временами останавливаясь у скамеек и подоконников, Каз медленно шагала по узкому коридорчику. Круглые окошки открывали вид на внутренний двор, залитый светом. Чтобы лучше рассмотреть чаны с синей жидкостью, Казимира прикрыла глаза рукой от солнца. Несколько молодых друидов возились вокруг этих чанов, кажется, стирали в них одежду. Рукава их собственных ряс были высоко закатаны, но всё равно вымокли и стали ещё синее.
По ступенькам Казимира спустилась во двор, нашла взглядом деревянную скамейку, которую с обеих сторон прижимали крепкие яблони. Она с досадой подумала, что время их цвета уже прошло, а от пышных розовых цветков наверняка исходил потрясающий запах.
