Каллгира. Дорога праха полностью

Казимира уткнулась в его мясистое плечо и не хотела отпускать, только слушать медовый голос.

Последовали долгие причитания о том, куда она пропала, почему не послала весточку, почему ни разу не явилась ни в Догюд, ни в Ирáм, ай, как похудела, да где же тебя зафери носили, голодом морили, присядь, сейчас Самина обед тебе приготовит, где это видано, чтобы над нашей девочкой так издевались, ай, беним джане, ай, ащ Алга, ащ Алга, ты дома, блудная девчонка.

И всё на одном дыхании.

— Доган, — позвала Казимира с улыбкой. Железной хваткой хозяин бара усадил её за один из столиков, рявкнул в сторону кухни, так что там с грохотом посыпалась посуда. — Доган, — повторила Каз мягко.

За годы жизни тут Доган стал для неё будто вторым отцом — тем, который научит пить ракут, но на утро подаст плашку бульона по семейному рецепту, что похмелье в одночасье снимает.

— Доган, послушай, пожалуйста. — Пришлось повысить голос. Доган остановился, уставился на неё, хлопая большими глазами — Я тоже рада тебя видеть, правда, но давай всё обсудим потом. Мы с другом… — Казимира указала на Дакина, который так и остался стоять у барной стойки: его-то присесть никто не пригласил. Доган покосился на монаха, будто не замечал до того. — Мы с другом здесь по делу. Ищем доктора Галена.

— Да док уже лет пять, как съехал. — Доган отодвинул стул напротив Казимиры, осел, вытянул протезированную ногу и растёр колено. — Авий его выжил.

— Авий всё ещё наместник?

Этот скользкий тип занял пост в тот же год, когда Казимира сняла дом за стенкой от этого бара. Уже тогда в городе подшучивали, что Авий не жилец, слишком многим насолил, пока был торгашом, — а теперь, на посту, и подавно.

— Ага, четверых князей пережил, сукин сын. Охрану выставил вокруг дома. У вас, в Гур нанимал. Мы всё ждали, когда ты вернёшься, контракт хотели на ублюдка дать. — Доган сипло посмеялся, а Каз слушала вполуха. Рассматривала, как он поседел, как поредели борода и волосы, как руки в обскурных пятнах дрожали сильнее прежнего. Синяя клякса, что тянулась через всю левую часть лица Догана, чуть стягивала кожу, и уголок губ замирал будто в улыбке. — А док теперь где-то в Идене принимает. Давно копил, помоги ему Алга, хоть он в тебя и не верит. Ащ, Алга, ащ.

— Понятно. А посоветовать врача хорошего и аптеку какую-нибудь можешь?

— Всё по делам, да по делам. — Доган хлопнул себя по бедру. Каз поморщилась от его повышенного тона, отвыкла. — Девочка, я тебя не видел лет шесть, посиди со мной, поешь, выпей, потом обсудим, ну!

— Я зайду к тебе вечером, — пообещала Каз и сама себе не поверила. Вряд ли поверил и Доган. — Но сейчас нас ждёт заказчик. Нужно срочно уладить одно дело, у нас там раненые, и…

— Ты ранена? Что болит? Кто тебя? Самина-а!

— Да сядь ты, ащ, Алаян! Доган!

Казимира не увидела, но услышала сдавленный смешок Дакина. Ага, значит, ты всё-таки знаешь, как это делается.

Они вышли из «Хмельного кабанчика» только минут пятнадцать спустя, но раздобыли адрес проверенного лекаря. Чувствовала себя Каз отвратительно, будто снова предавала Киор-бэя.

Дакин хотел о чём-то спросить; Казимира замечала, как он время от времени поворачивался к ней и уже раскрывал рот, но осекался. Правильно, помалкивай, всё равно не отвечу, почему семь лет здесь не появлялась.

Взгляд Каз остановился на вешалке, обвитой веточкой сирени.

— Подожди тут, мне надо заглянуть, — сказала Казимира.

Дакин замер, глянув на витрину с сиреневым и розовым атласом, лентами, вазами с сиренью.

— Я не за шелками, не косись так, — ответила Каз на незаданный вопрос.

В Белом Храме свите Валлета, может, и выдали свежую одежду с чужого плеча, но проблемы белья это не решило. На пару монет Ариан не обеднеет.

* * *

По мнению Вегарда, местный Белый Храм выглядел не лучше, чем тот, в котором они ночевали пару дней назад. На внешнем фасаде остались следы ударов камнями, подтёки синей краски, где-то осыпалась штукатурка, в паре окон выбили стёкла. Клаудия замерла на крыльце, удержалась за подставленную руку Вега, но вошла. Ариан и Вегард без права выбора — за ней.

Полчаса спустя, когда они выходили из молебной, послушник, что мёл в коридоре, поклонился, помедлил и спросил:

— Ваша светлость, вы слышали, что случилось с южным храмом?

У Вегарда затекло всё тело и, разминая шею, он повернулся к послушнику. Клаудия отмахнулась:

— Его светлости ни к чему слушать сплетни.

— Рассказывай. — Ариан кивнул и закурил.

Вег заметил, как послушник боролся с собой — в храме курить нельзя, но князю ведь не возразишь. Поэтому зажжённую сигарету забрал Вегард и потушил её о подоконник. Ариан уставился на него — и какого зафери? Вег указал на послушника — тебе рассказывают, слушай.