Каллгира. Дорога праха полностью

Задирая голову, чтобы рассмотреть мелкую бело-голубую мозаику над входом в очередной храм Алги или магазинчик, Казимира вспоминала свои дома. На западе, в Пакране — в Дэ́иве и в Кýгу. Её никогда не привлекала жизнь ни на востоке, ни здесь, на юге. Сняла комнату, чтобы было своё пристанище в Гастине, но любила её только из-за соседей. А в Пакране… В Пакран её тянуло, будто корни взывали.

Каз только выросла здесь, но родом-то была из вечнозелёной страны на северо-западе. Всё в её внешности — светло-зелёные глаза, чёрные волосы, бледная кожа, рост выше среднего, склонность к худобе — говорило о происхождении. Вот только родной язык Казимира так и не выучила, ни единого близкого знакомства там не завела, а родителей никогда не искала. Даже привить её не удосужились, а за это и платить не надо. Вон, войди в любой храм, в Синий, в Белый…

Забудь. Что это там? Выставка кибрийских скакунов? О-о, нельзя проходить мимо. Сколько красавцев! И тягачи с необъятными шеями, и резвые тонконогие кобылки, и боевые кони — послабее тягловых лошадей, но воина в полном обмундировании и с тяжёлым копьём в руках выдерживали. Казимира загляделась, когда чернобокий конь прогалопировал мимо неё. Слушался каждого движения седока, голову задирал горделиво.

Да, Каз, может и предпочитала мотоциклы — один конкретный мотоцикл, — но отрицать статности и величия лошадей не могла. Её бы из Гастина выгнали за такие помыслы.

В блужданиях и размышлениях прошли несколько часов. Казимира заглядывала в оружейные лавки и в кафетерии. Прогуливалась по площади, где танцевали девушки и парни в национальных ханабийских костюмах. Музыканты подыгрывали им на гитарах, сáзах [3] и плоских барабанах. Каз загляделась на то, как взлетали подолы красных юбок, как резки и отточены были движения парней, а у девушек — нежны и мягки, будто льющаяся вода.

К толпе смотрящих подошёл мальчишка в таком же наряде, как у танцоров. Он протягивал шапку для пожертвований, и Казимира на автомате потянулась к карману. Лакх. Обидно даже, для талантливых ребят не пожалела бы медяка. Она отделилась от толпы раньше, чем мальчишка дошёл до Каз.

Хм, если столько торговцев, бродячих музыкантов, путешественников проходят через этот город, здесь наверняка слышали новости со всего Морбоса. Надо поспрашивать.

Снова проснулся аппетит, тело вспомнило об усталости после сна, голова разнылась от духоты. Ни красивые ткани, ни драгоценности, ни оружие и протезы мысли Казимиры больше не могли отвлечь.

Пятки уже гудели. Думай. Шаг. Думай. Шаг. Думай. Шаг.

По всей видимости, Валлет остыл и посылать за головой Казимиры не стал. Правильно, у его порога не выстраивается очередь из желающих пойти на службу. Терпи, княже, тех, кто идёт за даром, сам говорил. Терпи и следи за языком.

Двадцать пять золотых за генеральскую тачку должны были позволить беспрепятственно добраться до Мехшеда. Там ещё и на документы для Казимиры хватит, чтобы на постах и в гарнизонах вопросы не задавали. А в порту, по словам Валлета, в банке он снимет деньжат, и экономить больше не придётся. Отлично. Думай дальше.

Вегард… Ну, вот, снова мы здесь.

Казимира остановилась, прикрыла глаза.

Вегард больше не должен занимать её мысли, смущать её словами и отвлекать действиями. Всё это неуместно. Всё это унизительно, тем более, на глазах у целой свиты. Давай, вспомни, кто ты, зачем ты здесь, а, главное, из-за чего ты здесь.

Хорошо, у тебя есть два пути.

Каз огляделась по сторонам и не узнала тихую улицу. Надо вернуться к оживлённым площадям, спросить дорогу.

Так вот, два пути.

Либо и дальше идти за Валлетом, держать рот на замке, руки в карманах, а голову — в холоде. Идти, как Дакин, хотя бы до Мехшеда, а там…

Казимира коснулась своего кулона. Может, ячейку ещё не нашли?

Что там со вторым путём? Как насчёт поберечь нервы от всех этих драм и свалить? Найти в Набиде какой-нибудь заказ, обокрасть кого-то, выйти на бой, в крайнем случае. Заработать здесь будет не сложно. Болезненно, но не сложно.