Есть, есть резон в этих рассуждениях! Разве Кебич не подошел вплотную к выборности главного инженера, когда на станкозаводе в Минске проводили опрос руководителей цехов и служб, кого они хотели бы видеть на этой должности? Когда предложили несколько кандидатур и ящик для голосования поставили? Мнения опрошенных и тех, кто фактически принимал решение, совпали. Локальный эксперимент Кебича, думается, опровергает аргументы о некомпетентности потенциальных выборщиков. «Эксперимент — серьезный, представительный, хорошо подготовленный — не только возможен, но и необходим», — убеждает всех нас социолог Капелюш. Инициативе рижан он отдает должное, и тем не менее этот новый «росток» представляется ему ненадежным и слабым: «Не зафиксированы исходные данные, не обозначены объекты сравнения». Он утверждает, что нужны хорошая программа, чистота опыта, тщательность обработки данных. Кто спорит? Но разве не наука должна приходить к практике с подобными программами и предложениями? Не она ли, наука, обязана «тщательно обрабатывать данные» опыта, рождающегося в самой жизни?
Все это сказано мной не в упрек социологу и социологии, а лишь в защиту и поддержку рижского «ростка».
Странно устроена человеческая голова: я давно заметил, что о новом лучше всего думается под сенью старого. Недаром, наверное, популярные среди ученых «гавриилиады» (так по имени организатора этих встреч, профессора Гавриила Харитоновича Попова, руководителя Центра проблем управления общественным производством Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, в шутку называют традиционные всесоюзные научные семинары по управлению) устраиваются то в тихой Тарусе, то в Осташкове на берегу Селигера, а то и непосредственно внутри соборной ограды, прямо в Кремле, как было, например, в Ростове Великом. Обычно я участвую в «гавриилиадах» и знаю по себе, как славно рассуждать о прогрессе, о будущем, глядя на зубчатые стены и закомары, вековые деревья и прижавшиеся к ним одноэтажные домики.
Каждый вечер, возвращаясь в гостиницу с рижского «Коммутатора», я распахивал окно навстречу шпилям Домского и других знаменитых соборов и принимался за чтение. Неожиданное чтение, странное: машина, выдающая характеристики... Машина, определяющая качества человека... Машина, сортирующая людей по признакам психологической совместимости... Машина, учитывающая мнения... Машина, предлагающая обеденное меню...
Признаюсь, я не был к этому подготовлен, ехал в Ригу за другим. Говорили о выборности, и вдруг приглашают меня к стенду в фойе конференц-зала: «Вот посмотрите, показаны наши автоматизированные системы социального управления».
Прежде я знал АСУ, имеющие отношение к планированию, качеству продукции, учету кадров, бухгалтерским операциям, инженерным расчетам... ЭВМ в социальном управлении?
«Выборность была лишь началом, — сказали работники службы НОТ объединения «Коммутатор», — мы ушли далеко вперед».
Да, ушли... Вперед ли? Назад ли? В сторону? Как ни странно, по крайней мере лично для меня, это еще и сейчас не ясно. С точки зрения использования новейших технических средств — космический рывок вперед! А с позиций демократизации и этики, психологии? С позиций социального, то есть обращенного непосредственно к человеку и оперирующего человеком, управления?
Стоит подумать не спеша, разобраться. Я попытаюсь сделать это, но несколько позже. Проявим немного терпения. Отложим ненадолго разговор об АССУ (так, видимо, через два «с» надо писать о рижских автоматизированных системах социального управления?), чтобы вернуться к тому, с чего они начинали. Ради этого, собственно, я и приехал в Ригу. Какую цель преследовали они? От какой танцевали печки?
«В социалистическом обществе коллектив, сплоченный на основе коммунистических принципов, является активной силой производства, и от его сплоченности и согласованности усилий всех членов коллектива во многом зависит успешное решение задач». Такова преамбула, с которой, я думаю, согласится каждый. Посылка ни у кого не вызовет сомнения. Любой директор наверняка разделит и заявление рижан о том, что «при хороших, деловых, товарищеских взаимоотношениях лучше решаются вопросы выполнения плана, повышения качества продукции... Выше трудовая дисциплина». Положения бесспорные, почти банальные. За ними, однако, следует острополемический вывод: «В результате поиска оптимальных форм управления производством, стремления создать такие коммуникативные связи между подразделениями и внутри коллективов, которые бы наиболее полно отвечали требованиям современного высокоорганизованного социалистического предприятия, мы нашли целесообразным проведение выборов бригадиров, мастеров, начальников участков, а в дальнейшем и начальников цехов».
