А назначение председателя совета бригадиров? Логика этого акта управления представляется еще более странной. Если совету здесь администрация передоверяет столь серьезные права, если так значительна его роль в жизни коллектива, то отчего же не доверить ему самое элементарное — выборы собственного председателя? Разумеется, администрации не возбранялось бы вносить любые рекомендации, убеждать, но голосование предложенной кандидатуры, с моей точки зрения, внесло бы тот элемент ясности в отношениях, которого порой не хватает.
Когда председателя совета назначают, его могут и освободить — дамоклов меч подобного решения висит над головой председателя в тот момент, когда он обдумывает, говоря языком шахматистов, свой очередной ход в партии с администрацией. Разумеется, у них нет неразрешимых противоречий, связывают интересы общего дела, столкновения на турбинном заводе крайне редки, однако... Ход с «жертвой себя» в остроконфликтной партии председатель вряд ли сделает. Исключать такую ситуацию в реальной производственной жизни не приходится.
— Доверие к рабочим и доверие рабочих — корни одного дерева. Я не разделяю опасений насчет выборности организаторов производства: мол, только начни с бригадира и мастера, как люди тотчас же захотят и директора баллотировать! О директоре судить не берусь, а вот бригадира и мастера хорошо бы выбирать повсюду, — убеждал меня Солипатров. — Это один из показателей зрелости коллектива!
В конце шестидесятых годов писателя-публициста Владимира Канторовича заинтересовал конфликт, о котором рассказала «Комсомолка»: на стройке в Химках без всяких объяснений сняли бригадира Д. Грачева, заменив его не пользовавшимся авторитетом М. Лариным. Начальник СМУ сослался на свое право назначать и смещать. Администрация объявила Грачева человеком слишком мягким, Ларина назвала работником опытным и требовательным. Это не соответствовало мнению бригады, да и фактам: при Грачеве нормы перевыполнялись, а при его преемнике дело не ладилось. Совершенно ясно, почему не ладилось: конфликт с коллективом! «Мало ли кому он не нравится, — рассуждал начальник управления, — мы не можем идти на поводу».
Такова вкратце фабула. Интерес к этой теме был у Владимира Яковлевича давним, широким. Он искал ответ в работах В. И. Ленина, монографиях современных философов, социологов, правоведов, в прессе, непосредственно «в гуще жизни», совершая многочисленные поездки по стране. Корни вопроса — так он считал — уходят гораздо глубже верхнего слоя «почвы управления», ниточки протягиваются непосредственно к проблеме личности: «Работник неуклонно вовлекается в управление — сначала механизмами, потом технологией, наконец, непосредственно окружающими его социальными процессами. Растет самостоятельность работника, его самосознание, его самоуважение», — писал он в книге «Глазами литератора», вышедшей в 1970 году. По его мнению, заметно стремление людей преодолеть сугубо исполнительскую пассивность, выражаемую привычными формулами: «как укажут», «я — как все». Писатель пристально следил за новыми процессами, отражающими развитие личности в рабочем коллективе. Каждый такой факт примечал, обдумывал, пытался отыскать ему место в потоке жизненной информации. В связи с химкинским случаем, когда сняли бригадира Грачева, ему вспомнился опыт выборности низовых звеньев производства, проведенный в начале шестидесятых годов в одном из СМУ Красноярска. Поощряя всех, кто стремился укрепить в рабочем человеке чувство хозяина, кто пытался на практике утвердить демократические принципы управления, Владимир Канторович писал: «Замечу еще, что наши советские философы, психологи, социологи все чаще подымают в своих трудах проблему выборности и замещения должностей организаторов производства по конкурсу...»
