К горлу в самом деле подступал ком тошноты, хотелось склониться над ближайшим баком и вывернуться наизнанку. В животе происходило землетрясение - органы сминались вместе, горели, а меня трясло, как от лихорадки. По кривой диагонали я двинулся к проулочку, где и опёрся на стену, позволяя желчи вылиться из меня. Желудок скрутило резкой болью, на глаза навернулись слёзы.
- Да-да, и такое случается в нашей нелёгкой практике. Но ты не отчаивайся, Льюис…
- Хватит болтать и помоги мне! Я сейчас желудок выблюю, - хрипло гаркнул я, затем вновь склоняясь и извергая очередную порцию светло-жёлтой желчи нелицеприятного вида. Готов был поклясться, что видел пару струек крови, сбегающих с моих губ.
Аэлирн в самом деле внял моим просьбам, и я ощутил всем своим естеством, как будто ледяная рука врывается в моё тело со спины, огибая позвоночник, потесняя лёгкие и сердце. Дышать стало невозможно, и я был рад, что начинает темнеть, что меня не видно с улицы, и никто не пугается моего вида. В потёках желчи я видел собственное отражение - как будто вытащили все жилы, мясо, всю составляющую, оставив только кости и кожу. Глаза, совершенно безумные, на выкате, блестящие, точно вода озера в лунную, ясную ночь. Но этот блеск не был приятным, совершенно наоборот - отталкивающим, мерзким, страшным. И мне хотелось ударить по отражению, чтобы оно перестало на меня глядеть столь жалостливо и умоляюще. А меж тем холод коснулся того огня внутри меня, что совершенно недавно был желудком, а затем схватил так, что всё, что накопилось в этом жалком мешочке, хлынуло наружу через рот - желчь и кровавые, тёмные сгустки, которые шевелились и странно подёргивались на асфальте. Ледяная конечность покинула моё тело, и меня вновь вывернуло наизнанку - на этот раз только кровью и этими странными сгусточками, которые мне совершенно не понравились.
- Мерзкие создания, - вздохнул Павший, направляя меня прочь из проулка, пока я спешно ослабшими руками вытирал кровь с губ. - Мы их называем пикси. Зловредные, мерзкие существа, которые живут в старых, тёмных аурах неживых предметов. Например, в топоре палача. И таких любопытных, как ты, они, как правило убивают, выпивая его силы до дна и становясь лишь сильнее. Они атакуют самые слабые зоны организма существа. Я думал, что они давно вымерли, потому что таких, как ты, почти и не осталось. Люди редко могут чувствовать ауру, а значит, пикси лишены своего питания. Видимо, в доме живёт какая-нибудь вшивая гадалка или дух. Скорее даже дух. И вообще, удивительно, что они накинулись на твой желудок, я думал, что это будет голова, но так даже лучше.
- Милый мой, сладкий, Аэлирн, - слащаво протянул я, едва передвигая ноги и двигаясь вниз по улице, - я теперь голоден, как зверь, меня трясёт, и я только что выблевал пару сотен этих ваших феечек.
- Феечек?! Да эти феечки, чтоб ты знал!..
- Аэлирн, я хочу жрать!
И как-то странно, но Павший притих и принялся говорить мне, куда идти, словно бы успел облететь город на своих крыльях и запомнить его до мельчайших деталей - подворотен, тупиков, переходов. Маршрут наш был достаточно красивым, оживлённым, сновали люди, но не шумели - любовались не самым красивым городом на свете и получали от этого удовольствие. Один я пёрся с постной харей, пытаясь сплюнуть изо рта привкус желчи и крови, привкус смерти и холода - загробного. Но всё было тщетно.
- Скажи, ты что-нибудь замечаешь? - поинтересовался бывший эльф через какое-то время.
- Да, я заметил, что уже темнеет, мы бродим по Фэрбенксу полчаса, а вокруг ни одной грёбанной закусочной. А ещё у меня во рту творится ад из-за ваших проклятых пикси, - пробурчал я, зарываясь в карман и доставая помятую синюю пачку сигарет. Они были недлинными, тонкими, пахли как-то пряно - похоже, гранат с виноградом, но точно не определить даже с сотой затяжки. А ещё - их было очень легко курить. Ну, просто на ура!
- А не заметил ли ты, что за нами аж от того самого эзотерического магазинчика едет чёрная тойота? - Аэлирн говорил тихо, отчётливо, размеренно, явно контролируя свои силы. - Они мозолят мне глаза, Льюис, и у них не самые добрые намерения. Так что, не делай лишних движений и иди так, как говорю тебе я, хорошо? А потом снимешь наличку и завалимся в бар, м? Ты когда-нибудь напивался? Направо. Что, в самом деле, никогда не напивался?! Да ты точно зелёный ещё совсем. Направо. Нет, Льюис, скажи мне честно - ни грамма в рот не брал?! Налево.
- Нет, матушка мне как-то давала вино, но больше я никогда не пил алкоголь - слишком крепко для меня, - стараясь не выдавать свою панику, рассуждал я, понимая, что бар, в принципе, - совершенно недурная затея. Тем более, что в таком месте, как Фэрбенкс, всегда будет рыба или раки. А с пивом, говорят, это весьма неплохо идёт. - Хорошо, а где этот бар-то?
- Налево и прыгай в автобус. Сейчас же, Льюис! Давай-давай. Двигай своими булками, Виктора рядом нет!
