Внутри было людно и шумно - вечером многие хотят отдохнуть и выпить. И не важно - в одиночестве или в шумной дружеской компании. За барной стойкой цвета мутного аквамарина стоял молодой парень в белой рубашке. Три верхние пуговицы её были фривольно расстёгнуты, а рукава - закатаны, обнажая крепкие, смуглые руки бармена. Каштановые недлинные волосы, непослушные и торчащие в стороны, были зачёсаны назад и скреплены чёрным металлическим ободком-пружинкой. Когда я подошёл к стойке, он даже не стал спрашивать, есть ли мне восемнадцать - лучезарно улыбнулся, глядя на то, как я задумчиво осматриваю стеллаж позади него, уставленный стаканами, стеклянными пивными кружками и бутылками разного калибра и цвета, наполненные - отчасти уже на половину - столь же цветастыми жидкостями. Над ним, в металлических держателях, привинченных к потолку, висели коктейльные рюмки и бокалы. Некоторые из них были весьма интересными - с кривыми ножками, цветными, либо изогнутыми, как в кривом зеркале, стеклянными чашами. Расстегнув куртку, я уселся на высокий стул, чувствуя себя так, будто оказался на взросло-детском стульчике.
- Чего желаете, молодой человек? - поинтересовался бармен у меня, весьма сноровисто наливая подошедшему мужику в деревянную пивную кружку, украшенную резьбой, тёмное пиво. - Закуску? Алкоголь? Безалкогольное что-нибудь?
- А что у вас из закусок? - вопросом на вопрос отозвался я, заправляя волосы за уши и принимаясь раскуривать сигарету, хотя здесь и без моего дыма мог топор повеситься.
- Сэндвичи, клаб-сэндвичи, картофель-фри, бургеры, салаты, - перечислил мужчина, пододвигая мне пепельницу с фирменной наклейкой, без стеснения разглядывая седые пряди в моих волосах, словно пытаясь взвесить - красил ли я их или само собой такое.
- Клаб-сэндвичи и Карлсберг будьте добры, - поразмыслив, произнёс я, стараясь не слушать хмыканье и издёвки Павшего, который требовал от меня выпить “Слёзы змеи” - на проверку.
- Un momento, - кивнул бармен, поворачиваясь ко мне спиной и вынимая из стеллажа стеклянную кружку, а затем принимаясь заполнять её пивом. Поставив передо мной напиток, он удалился, видимо, на кухню, а затем вернулся ко мне. - Сейчас всё будет. Это весь заказ, или позже вас посчитать?
- Позже, - пораскинув мозгами, отозвался я, делая затяжку и выпуская дым через нос, принимаясь рассматривать бар.
Здесь было весьма красиво. Стилизованные деревянные столы на когтистых лапах занимали большую часть помещения с низким потолком, откуда свисали электрические люстры, сделанные под подвесные канделябры. Лампочки мягко сверкали на тонких, небольших пластмассовых “свечках”, освещая бар и людей, которых правда было достаточно. Были уже и изрядно подвыпившие, говорящие громче других. Были и те, что уже спали мордами на столах, были и совсем ещё неприлично бодрые, но не весьма трезвые молодые парни и девушки. В дальней части бара от стойки были перегородки в средний человеческий рост - этакая вип-зона. Выполнены они были тоже в таком старинно-трактирном стиле, как и весь бар, что уже достаточно большая редкость. Конечно, судить не мне, существу, впервые зашедшему в бар, но мне отчего-то казалось, что таких стилизаций не очень уж и много.
И пока я осматривал более чем интересное убранство бара, не напрягающее своей видимой “древностью”, а, наоборот, располагающее задержаться подольше, пиво как-то незаметно кончилось. Подали, наконец, клаб-сэндвичи. Мужчина поставил передо мной деревянную неглубокую тарелку с небольшим треугольным угощением и картофелем фри. Там же была небольшая соусница с кетчупом. И, как самый голодный в мире, я накинулся на еду, чувствуя, как мой желудок начинает урчать, точно благодарный котёнок-приблуда. И я тут же обрадовался, что в баре есть музыка, иначе бы я собрал на себя всевозможные взгляды посетителей. А, зная о том, что за мной могут следить, это - не самый выгодный вариант развития событий. Я же принялся радовать свой желудок поджаристым хлебом с салатом, копченой ветчиной, сыром и наивкуснейшим соусом. Под это дело было бы неплохо еще немного промочить горло, и я, не долго размышляя, заказал еще Карлсберга. И только после этого, я запоздало ощутил, как шумит в голове, ставшей неприлично легкой, и как потяжелели, напротив, конечности. Принюхавшись к своей выпивке, я ощутил легкий послед самого обыкновенного димедрола - его частенько подмешивают в пиво в подобных заведениях, дабы люди быстрее хмелели, задерживались дольше и опорожняли свои кошельки более охотно и бездумно. Но возмутиться по этому (совершенно незаконному, хоть и весьма распространенному) поводу я не успел - мне на плечо покровительственно легла чья-то рука. И сначала я решил, что то Павший пытается меня угомонить. Но я ошибался.
