Когда боль взорвалась в груди, отнимая дыхание и заставляя захрипеть, я всё смотрел на него и не мог понять, что происходит. Издалека донёсся вопль Павшего, затем тишина взорвалась ликующими воплями Тёмных, а я глядел на окровавленный клинок и разорванный на груди доспех. Кровь пошла горлом, на глаза навернулись слёзы, ноги подкосились, через миг боль пронзила висок. Павший бился в чьих-то руках, кричал, отчаянно упираясь ногами в пол, и за его спиной я наконец разглядел знакомое уже почти забытое лицо. Полукровка Морнемир ухмылялся, глядя мне в глаза и крепко держа Павшего, не давая ему вырваться, затем перехватил за талию и потащил в мою сторону, грубо поставил на колени лицом ко мне и наконец выпустил. Тьма сгущалась вокруг, издалека чувствовались порхающие прикосновения холодных, тонких пальцев, горячих капель, падающих на лицо. Снова раздался крик Аэлирна, он что-то пытался сделать, магия кружилась в крови, но затем прикосновения исчезли, я чувствовал, как дрожит под головой пол. Из последних сил приоткрыл глаза, превозмогая боль, которая всё усиливалась с каждой минутой, но гневный крик оказался тихим хрипом. Снова кровь. Её было столь много, гогот, стоящий вокруг, оглушал, искажённое ужасом и болью лицо Павшего казалось уже ужасно далёким. Но в памяти сохранилось не это. Смеющийся взахлёб Морнемир потрясал огромными окровавленными крыльями, держа их высоко над головой.
Кто-то дёрнул клинок вверх. Холодный мрамор обжёг кожу. Тьма сгустилась. Совсем.
========== Ты славить его не проси меня ==========
О том, как он слово умел держать,
О том, как за грех он чужой платил,
О том, какой он был преданный брат,
О том, как он братом предан был.
Всю ночь шла жуткая гроза, и на утро продолжал лить с небес дождь сплошной стеной, размывая дороги, загоняя редких прохожих под крыши уютных домов, а вдали приглушённо грохотало, удаляясь куда-то в сторону гор, и отголоски эти всё равно доносились до Беатора. На стенах уже образовались лужицы, вода стекала по лестницам и стрельчатым окнам и бойницам, в узких переходах было холодно, ломило кости. Главный Советник зябко кутался в плотный плащ и стирал с лица надоедливые капли дождя, просачивающиеся под стихийный щит, которым он пытался защитить себя. Ноги промокли, но Валенсио не уходил с крепостной стены, меряя её шагами и устало вглядываясь вдаль, пытаясь уловить хоть что-то помимо слякоти и воды. Вот уже три с половиной месяца прошло с тех пор, как армия, возглавляемая королём Эмиэром Синьагил и его мужьями, покинула город и двинулась отражать атаки Тёмных. Но от них не было ни одной вести с тех пор, как они пересекли долину Хэрэргат, и дурные предчувствия терзали эльфа, не давая покоя ни днём, ни ночью. Особенно ночью, когда весь город и замок погружались в беспокойные сны, а он продолжал нести своё дежурство, вглядываясь в прорези окон и часто прикладывая к губам один из перстней на правой руке. Каждый день прибывали всё новые и новые воины-добровольцы, готовые защищать Беатор и его жителей, присоединялись к той части армии, которую оставили здесь на случай вторжения Тёмных. Днём ранее прилетел чёрный голубь с пустым свитком, и оттого сердце Валенсио замирало всё чаще и чаще, морщинка меж бровей не исчезала ни на мгновение, и утром он сам вышел на крепостные стены, пытаясь увидеть возвращающегося Короля. Даже если и без армии, без трёх Советников, но что бы он вернулся. Возлюбленный им всем сердцем правитель должен был вернуться и объявить, что война окончена, улыбнуться ему и уйти в свои покои. Но ничего кроме дождя не стремилось по дороге к городу, и дыхание Советника становилось всё более тихим и прерывистым.
Снова загрохотало, и Валенсио слабо вздрогнул, поднял взгляд, а затем яростно заморгал, рванулся вперёд, опираясь на каменные зубцы и с особой внимательностью вглядываясь вдаль. Всадники! С их знамёнами! Но они двигались столь медленно, что сердце у мужчины замерло в груди. Он толкнул стоящего рядом с ним стражника и отчаянно закричал, чтобы велел открывать ворота и трубил о возвращении армии. Сам эльф бегом кинулся в левую сторожевую башню, опережая гулкий звук трубы, стремительно спустился по деревянной лестнице, затем по ещё одной, кинулся по узким коридорам, заставляя стражников отскакивать к стенам и сторониться, прислушиваться к его крику: «Вернулись!» Валенсио Завиль дель Амал вылетел под дождь, чудом не поскользнулся на грязи и кинулся к распахнутым воротам, возле которых уже собралась радостно гудящая толпа, принялся продираться сквозь эльфов и оборотней, светлых магов, стремясь увидеть въезжающих в город солдат. Даже не солдат — Короля. В его мыслях билось одно единственное имя, радостно стучало в груди сердце, и вновь воспылавший взгляд жадно скользил по дороге вдали, где уже начинали прорисовываться силуэты всадников.
