Но когда надо мной схлопнулась магическая ловушка задаваться вопросом стало поздно, потому как чувствовать себя ещё большим дураком было просто нельзя. Её стены давили на меня всё сильнее, хоть пока и оставалось пространство для действий, и вновь защитное заклятие окутало меня, затем ещё одно и ещё, потому как я знал, что может случиться, если подобная дрянь подберётся очень близко и всё-таки сдавит — кишки разлетятся на десяток метров вокруг вместе с мозгами. Пробовать взломать изнутри такой купол магией было просто бессмысленно — он поглощал энергию и лишь сильнее сжимался, но вот Саиль могла попробовать справиться с подобной ловушкой. И потому, держа отца в поле зрения, я взрезал слои энергии один за другим, хоть от того мои силы внутри меня и выли на тысячи голосов, оглушая и вызывая зубную боль. Наконец окружавший меня капкан с хлопком разорвался на куски, и мне пришлось торопливо контратаковать вампира, который выглядел несколько недовольным оттого, что я высвободился и до сих пор жив. И на меня вновь обрушивались удары, один за другим, а силы были на исходе, перед глазами плясали чёрные точки, я всё чаще оступался и приходилось не столько защищаться, сколько уворачиваться из-за неудавшихся блоков. Но в том, что бой продолжался так долго были и свои плюсы — вампир тоже начинал терять дыхание и вместе с ним терпение, действовал всё более неуклюже, а мне только то и нужно было. С каждым разом мне удавалось подобраться к нему всё ближе, и каждый его удар становился всё более предсказуем, но один из них мне предугадать не удалось, возможно лишь потому, что Кристофер и сам не ожидал от себя подобного. Только опустившийся клинок вдруг метнулся вверх и впился в мясо на левом плече, рванулся вверх, скрежеща по кости и срывая с моих губ пронзительный вопль. Горячая кровь хлынула по руке, пропитывая собой рукав и плотную кожу наруча, обтекая и окрашивая пальцы, которые я вовсе не мог теперь согнуть. Перед глазами заплясал тронный зал, тени вытянулись, задрожали, а из горла вырвался новый хрип, и я заставил себя отойти в сторону от блеснувшего где-то рядом клинка вампира.
Чем глубже в угол загнать зверя, тем опаснее он становится, тем яростнее будет защищаться и атаковать, если уловит шанс. Я видел сквозь пелену боли дёрнувшегося в путах брата, как распахнулись его глаза, и на долю секунды наши взгляды встретились. Слышал крик Аэлирна и хохот Камиллы. Крепкий комок непонятного происхождения сжался где-то между рёбрами, а затем вдруг выпустил острые иглы, вытесняя физическую боль и заставляя распахнуть глаза, вскинуть голову и меч, защититься от удара и оттолкнуть его прочь, вскочить с колен и броситься в атаку, наклоняя вперёд корпус, один за другим прокручивая вольты, выбивая клинок вампира из равновесия ударом за ударом, пробивая защиту и разя вновь и вновь, снабжая металл магией. Наконец клинок вампира отлетел в сторону, и, пока мужчина не успел сориентироваться, я что было силы ударил в солнечное сплетение гардой Саиль, заставляя согнуться пополам. Клинок сверкнул быстрее молнии, тьма, алча крови, сгустилась, расширилась, бросилась впереди оружия, вонзаясь в горло вампира и перебивая позвоночник. Кровь хлынула из открытой раны, заструилась по спине и груди императора, закапала на пол, обтекая рухнувшее тело. В зале воцарилась полная тишина, в которой изредка проносились удивлённые шепотки. Затем схлопнулись хрустальные шары под потолком, граница круга стёрлась, и я с вымученной улыбкой поглядел на Павшего, затем на Виктора, который, видимо, не совсем понимал, что происходит. На губах Аэлирна расцвела улыбка, я услышал его зарождающийся смех, но меня несколько… насторожил ужас, внезапно появившийся в его глазах, столь резко и внезапно, что отреагировать времени просто не осталось.
