- Принято, - кивнул Аэлирн и повернулся к окнам, стоя теперь вполоборота к нам обоим. Он приподнял руки, отдавая свою собственную энергию и создавая ещё один отдельный шар, который принялся медленно кружить по залу, ограничивая, как я понял, область, по которой мы можем перемещаться и за которую не имеем права выходить. - Я, Аэлирн Белого ветра, Павший, вышедший из-за границ Долины Вечной Тени, канцлер при Верховном Короле Светлых, буду наблюдателем на данном поединке, и да будет Куарт мне судьёй. - Мужчина сделал паузу, ожидая возражений или добавлений, затем продолжил, и ладони его мягко сияли. Та, что была обращена ко мне — излучала тьму, направленная к Кристоферу — свет. - Победа Императора будет означать следующее: в его владение переходит эльфийский клинок Саиль, ныне принадлежащий Королю Эмиэру, а так же силы Павшего, при жизни известного как Аэлирн Белого Ветра; Тёмные не будут иметь права незамедлительно нападать на подданных Короля, на отступление которым будет дано четыре месяца начиная с момента завершения поединка. Победа Короля означает: полную и безоговорочную капитуляцию Тёмных, освобождение вампира Виктора Кристофера Мерта и неприкосновенность клинка Саиль, а так же сил Павшего — следующий Император не будет иметь на них никаких прав. Поединок начнётся через десять минут. Если сражающиеся желают что-либо сказать друг другу или присутствующим, они имеют на это полное право. Так же они имеют право выбрать того, кто примет поединок за них.
Видимо, ни я, ни вампир не собирались подставлять под удар кого-то другого, что уже неплохо для нас, но мне и не хотелось ничего-то говорить. Я лишь стянул с себя короткий плащ, поправил доспех и скрестил на груди руки, не зная, куда их деть, а вытаскивать меч и истощать собственные силы раньше времени не было никакого желания. Кристофер же так и не поднялся со своего трона, зато расстегнул сюртук, лениво скинул его на подлокотники, неторопливо натянул на руки перчатки и возложил на колени скипетр. И все отведённые нам десять минут мы сверлили друг друга взглядами, изучали, пытались прикинуть следующие ходы.
Несколько раз я ловил на себе чужие взгляды, но до них не было никакого дела. Виктор всё так же находился без сознания, и это было даже хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы он вдруг увидел моё поражение, означающее смерть. Смерть и крах Королевства Светлых. Мне казалось, что уже прошла целая вечность, что проклятые десять минут никогда не кончатся, и мы врастём в замок, будем стоять так, покуда Лар-Карвен не рухнет и не погребёт под собою наши обездвиженные статуи. Но Алирн вышел из очерченного круга и замер, не сводя с меня взгляда тусклых, почти безжизненных глаз. А вот Кристофер заметно оживился, поднялся с трона, и уже через мгновение в его руках вместо скипетра красовался идеально прямой двуручный меч. Мне казалось, что он сиял, слепил, настолько был наточен, и мне совершенно не хотелось ощутить на себе его силу, но такой исход был маловероятен. Стоило таким мечом размахнуться и ударить, даже если и не заточенным - как минимум перелом будет гарантирован. А лишиться конечностей мне совершенно не хотелось.
Император принял подвижную стойку. Клинок в его руках очерчивал идеальный полукруг, прикрывая присогнутые ноги, и мне почему-то не хотелось приближаться к нему при таком раскладе. Другое дело, я даже не знал, как быстро он может двигаться с этой… елдой. Обнажив Саиль и обратив её лезвием вперёд и вниз, я сделал шаг назад, уводя левую руку в сторону. Простое оглушающее заклинание требовало всего двух секунд и самых малых энергетических затрат, но иногда могло быть весьма эффективным. Сжав и резко расслабив пальцы, я выпустил энергию, крохотный шарик почти неуловимо метнулся в сторону вампира. Я уже было обрадовался, что противник ничего не заметит, однако следом произошло то, чего я ожидал меньше всего: мужчина молниеносно вскинул меч и разрезал им энергию заклятья с такой лёгкостью и скоростью, что у меня на пару секунд задрожали колени. Я понимал, что высшие вампиры способны на многое, и лишний раз убедился в своей совершенной не готовности столкнуться с одним из них в подобном поединке. Но уже поздно было менять что-то и пытаться выставить вместо себя кого-то ещё. Оставалось либо идти на хитрость, либо погибнуть с честью, чего я сейчас делать совершенно точно не собирался.
