И эти неожиданные слова отозвались сладким томлением не в теле, но в истосковавшейся душе. Мужчина обнял меня столь крепко, прижимая к себе, что в груди не осталось воздуха. Лишь жгучее желание остаться рядом с ним, с тем, кто ещё, помнит «своего мальчика», глупого, слабого и беззащитного.
Развязка, пришедшая с очередным резким толчком, вырвала из груди пронзительный крик, на который я считал себя просто-напросто неспособным. Разморенный, дрожащий от жара удовольствия, я стерпел и резкие, сбитые движения Аэлирна, и то, как он излился в меня, вжимая в стену и кусая за плечо. Придерживая меня на руках, мужчина медленно отошёл к креслу и опустился в него, довольный точно дракон на горе золота. Подперев подбородок рукой, он окинул меня взглядом, улыбнулся:
– Ты даже не заплакал. Я горжусь тобой.
– Мало старался, – вяло огрызнулся я, опираясь на подлокотники. – Чтобы довести меня до слёз нужно больше, чем один незамысловатый трах, уничтоживший карту.
– Какие мы нежные, – обиделся мужчина, даже поджав губы в тонкую линию. – Помнится в том трактире…
– Вас было двое и вы порвали мне задницу.
Смотреть на его обиженную физиономию оказалось на удивление приятно, однако расстраивать мужа мне совершенно не хотелось, а потому, потянувшись, я коснулся его переносицы губами, огладил щёки кончиками пальцев, а затем улыбнулся.
– Эй, – скривившись от такого фривольного оклика, Аэлирн всё же поднял взгляд, – ещё немного, и я начну думать, что ты трахаешь меня только ради моих слёз. Ты доставил нам обоим удовольствие. Разве этого мало?
Пару мгновений Павший продолжал выглядеть обиженным ребёнком, у которого отобрали конфету, а затем улыбнулся мне в ответ и кивнул на разбросанную одежду, мол, труба зовёт. С этим я не мог не согласиться, тем более, был уверен – таких мгновений, как эти, у нас будет ещё немало. Мы обязательно вызволим Виктора. Чего бы это ни стоило. После наших упражнений тело беспощадно ломило, но, по сравнению с Долиной и, собственно, смертью, это был пшик. Впрочем, кое-чему, помимо тончайшей материи магии, я смог научиться. Возможно, виной тому был мой отец, каким я его запомнил во время нашей последней встречи. Хочешь выглядеть истинным правителем? Умей подать себя в нужном свете. Уверен, сам он обладал этим умением едва ли не с рождения и проблем не встречал, но на то он и Тёмный. Вопросами вроде «а чем я лучше/хуже?» я не задавался, зная, что это прямой путь к таким, как Джинджер. Надо сказать, мы у них могли научиться некоторым вещам – носить удобную и приятную одежду, например. Именно поэтому над собственным нарядом я ещё и поколдовал, придавая ему приемлемый вид. К примеру, пышное жабо белоснежной рубашки мне было совершенно не по вкусу. За такое зацепиться клинком – раз плюнуть. А умирать я не торопился. И потому, с лёгкостью расстался со всеми рюшечками, мысленно извиняясь перед хозяином одежды. Да и белоснежный цвет посреди лесов выделялся только так, точно говоря: эй, я здесь – стреляйте, кто хочет. Именно поэтому белый сменился чёрным, пышные рукава – узкими. А тугие манжеты я трогать не стал, чёрт с ними. Со всем остальным я не торопился разбираться, а если быть откровенным, то уже никаких сил не было на эту белиберду. «Не люблю колдовство, – про себя вздохнул я, вдевая пуговицы в петельки. Мелкие, многочисленные. Это надо будет исправить, но позже, позже». К тому моменту, как я закончил облачаться, Аэлирн уже выхаживал у дверей, точно заведённый, и нервно поглядывал на меня.
– Ты уверен, что у тебя хватит сил на портал? – когда мы уже оставили позади несколько узких коридоров, поинтересовался мужчина. – Выглядишь как дерьмо.
– Чувствую себя и того хуже, – буркнул я в ответ, и провёл по лицу ладонью, – может и не хватить, особенно после единоличного возведения дворца.
– Шутишь что ли? – брови Павшего медленно и неумолимо поползли вверх. – Ты сделал вот это – сам?
– Ни у одного Павшего не хватит своих сил на такое чародейство, мой дорогой Аэлирн. Все светлые, что были здесь, пожертвовали немного своей энергии на создание этой крепости.
– Ты либо окончательно рехнулся, либо сделал открытие. – Ошарашенно пробурчал мужчина, передёрнув плечами. В эти мгновения он напоминал большую, взъерошенную, белую ворону.
– Одно другому не мешает. Но всё равно чувствую себя выжатым. Тут никакое вино не поможет.
– Естественно. Тебе и вовсе полагается лежать в гробике и не подавать признаков жизни, но ты видимо, хитрее.
– Обманув смерть один раз, я к ней и близко не подойду теперь. Ладно, к чёрту всю эту войну. Мне бы поспать. Боги, я уже трое суток не спал совершенно!
– Если не считать нескольких часов у Лауры.
– Свидание с Охотой – не лучший отдых, скажу я тебе. У ребят совершенно отсутствует чувство юмора. Либо не отросло, либо уже разложилось.
