Квартира Элериона была небольшой, но очень уютной, даже на первый взгляд. Юный вампир даже не помнил, как они добрались до спальни – короткий путь утонул в смазанных поцелуях и спешном избавлении от лишней одежды. Большая кровать, занимавшая почти всю комнату, казалась Джинджеру в те мгновения самым настоящим полем для битвы, где можно было бы как следует развернуться. Из-за неплотно прикрытых штор в комнату проникал свет фонарей, и более никаких источников света не было. Да и не нужны они были, особенно тогда, когда вампир повалил своего спутника на шёлковые простыни. Да, видимо, хозяин квартиры проводит здесь не мало времени, раз обустраивает ложе таким шикарным образом. Алкоголь выветривался из его крови медленно, непростительно медленно, а оттого поцелуи и движения выходили тягучими и медленными. Тело юного вампира плохо его слушалось, и будь он немного трезвее, он бы обратил на это внимание, заподозрил неладное, но в те мгновения все его мысли принадлежали только светловолосому существу, жарко раскинувшемуся перед ним на постели. Мало себя контролируя и имея ещё меньше опыта в связях с мужчинами, Джинджер вошёл в него без подготовки, потому как лицо Элериона исказилось от боли, он вцепился в простыни до побеления костяшек, зашипел сквозь плотно сжатые зубы. Пытаясь исправить собственную оплошность, которую осознал не сразу, Мерт принялся покрывать поцелуями тонкие, выдающиеся ключицы, поражаясь изящности своего нечаянного партнёра. Он ведь почти и не заметил за его одеждой эту изящность, хрупкость, нежность, и оттого пребывал в лёгком замешательстве. Впрочем, Элерион быстро направил мысли вампира в нужное русло, сноровисто перекатываясь вместе с любовником по постели, осёдлывая его бёдра с небрежностью профессионального наездника и принимаясь двигаться самостоятельно.
Ночь для совершенно опьянённого происходящим Мерта пронеслась в сплошной веренице удовольствия и сменяющих друг друга поз, ему даже смутно казалось, что он успел пару раз укусить Элериона и испить его странно-пряной крови. А затем всё погрузилось во тьму. Жаркую, душную, смешанную с головной болью. Но даже это было слишком малой ценой за восхитительную ночь, что ему подарил вроде бы случайный мужчина из бара. Когда уже рассвело, вампиру показалось, что соблазнительный красавец выскользнул из его объятий и куда-то исчез, но даже на то, чтобы открыть глаза, у него не было никаких сил. Впрочем, пробуждение было не менее неприятное, чем сам отдых, если его таковым можно было назвать. Джинджер чувствовал себя так, словно его голову сдавили раскалёнными тисками, и на веки поставили гири. Пытаясь заснуть вновь и избавиться от похмельного состояния, Джинджер скинул с себя тонкое одеяло, раскинулся на пустой кровати, не особенно переживая о том, что не чувствует рядом своего любовника. Он уже даже не мог понять, с чего вдруг поплёлся за ним и что его так взяло за душу, да и если быть честным – не пытался. Глухо застонав, вампир повернулся на спину и медленно приоткрыл глаза. Яркий свет заливал комнату, но пока что Мерт мог созерцать только светлый потолок. Время от времени он проваливался в дрёму и снова приоткрывал глаза, изо всех сил сдерживая тяжёлый, колючий комок где-то между рёбер. Наконец, найдя в себе силы встать, юный вампир приподнялся на локтях и первым его порывом было натянуть одеяло как можно выше, что он и сделал – естественная реакция, когда, не совсем проснувшийся, видишь рядом незнакомого человека.
Чудом проморгавшись, Джинджер хотел было выругаться и спросить, кто он и что здесь делает, но тут едва не проглотил язык и замер, как истукан, глядя на человека в кресле рядом с кроватью. Расправленные плечи, прямая спина, и притом – никакого напряжения на спокойном, аристократично бледном лице. Да, этот мужчина абсолютно точно умел привлекать к себе взгляды.
– Тяжёлая ночь? – ухмыльнулся Кристофер, окинув сына взглядом.
***
