Всё это виделось мне затейливой объёмной головоломкой, но, как и у всякой головоломки, у неё было решение, и его я видел в основании этой пирамиды. Главное положить фундамент, а дальше – хоть трава не расти. То и дело мысли мои устремлялись вдаль, прочь от мести, к тому, чего я желал больше всего на свете – увидеть Виктора. Узнать, что с ним, жив ли он, в порядке ли он, не причинили ли ему вреда. А затем всё возвращалось на круги своя, стоило мне вспомнить Морнемира. В голове назойливой мухой крутились сказанные им во время ритуала слова: «Я буду уничтожать его душу, а ты ничего не сможешь с этим сделать. Но сперва я уничтожу тебя, а затем займу твоё место рядом с ним. И он не сможет мне противиться – просто примет меня, несчастный и разбитый». Интересно, знал ли он о том, как всё сложится в конце концов? Маловероятно. Но, готов дать голову на отсечение, что надеялся на мою скорую кончину. От воспоминания о полукровке желваки заходили ходуном, ногти вновь впились в ладонь, а кровь вскипела в жилах, то ли собираясь вырваться чистым пламенем, то ли сжечь меня дотла. Гнусный предатель даже не постеснялся явиться мне на глаза, не постыдился на моих глазах вырвать крылья моему мужу. И я дал себе клятву, что он пожалеет об этом. Он не умрёт, но до конца своей жалкой жизни будет спрашивать себя, почему решил перейти мне дорогу, почему не убил ещё тогда, когда на спине только проступила метка Павшего. Вены на висках пульсировали, меня трясло, а потому я остановился и присел в тени дома, низко опустив голову, не стесняясь взглядов, что стали ко мне обращаться. К вечеру стало лишь более душно и жарко, испарения из выгребных ям стали подниматься и жгли глотку, глаза, но мне было плевать на эти мимолётные неудобства. Спина ныла, горела в районе лопаток, но я терпел и стискивал тёмную суть Павшего, не давая ей прорваться на волю. Не оттого, что я желал идти по «истинному пути». Дать себе сейчас волю означало бы провалиться и дать всем вокруг знать, кто я такой.
Наступление заката вырвало меня из мрачных размышлений и вынудило подняться на ноги. Те ныли и не слушались после долгого пребывания в неудобной позе, задница и вовсе закаменела, однако же, у меня была поставлена цель, и не время от неё нагло отлынивать. Найти таверну не составило труда. Там было шумно и дымно, посетители пьяно хохотали, грохали кружками друг о друга и по столам, стучали кости, трещал камин, ругался трактирщик на неповоротливых разносчиц. Не снимая капюшона с головы, я мельком огляделся и заприметил своего утреннего знакомца – он уже сидел за столом с несколькими дроу и ожесточённо тряс кожаный стаканчик с костями.
– Найдётся местечко? – поинтересовался я уже после того, как развернул стул спинкой к столу и оседлал его.
– А, мой друг! – вампир с жаром пожал мои пальцы, глаза его засверкали, а дроу с сомнением начали переглядываться. – Теперь-то я отыграюсь!
– Угу-м. – Я изобразил улыбку и протянул руку за стаканчиком. – Позволишь?
А пока рыжий «позволял», один из тёмных эльфов махнул разносчице, и та мигом подбежала, поинтересовавшись, чего же благородные господа желают.
– Тёмное пиво, – буркнул я из-под капюшона, встряхивая кости, – и раков. Большое блюдо.
