Не обращая внимания на недовольное ворчание, я, наконец, зашёл в город и тут же поморщился от вида. Покосившиеся домишки на самой окраине тонули в грязи, запахи здесь были соответствующими, а расхлябанная дорога с тщательностью топи цепляла сапоги, и оттого идти было не слишком просто, я бы даже сказал проблематично. Осень выдалась на удивление жаркой и душной, по спине под тяжёлым плащом ручьём стекала испарина, в городе же и вовсе не было ни одного, даже самого лёгкого дуновения ветра. Во рту уже через десять минут пересохло, но меня это не тревожило. Нам требовалась информация. И как можно больше информации. Но среди творящейся вокруг шумихи пытаться прибегнуть к силам Павшего было равносильно добровольному оглушению и ослеплению. Даже не особо прислушиваясь, я улавливал отдалённые, но яркие вспышки ярости, злости, реже – радости. А меж тем я понимал, что в этом поселении (мой снобизм не позволял назвать это городом, а уж что подумал Аэлирн, я и представить себе не могу) вряд ли можно найти больше двух конюшен и лишь надеялся, что на весь наш отряд хватит коней. Конечно, можно было бы ограничиться тремя лошадьми, для эльфов и поклажи, однако встреть кто на дороге кавалькаду из перевёртышей и двух верховых, вопросов появится множество. И шпионы наверняка доложат своему великолепному господину и повелителю – протухло что-то в Датском королевстве. Никого не стесняясь, шлюхи обслуживали своих клиентов прямо у стен домов, не стремясь отвести их хотя бы с улицы в проулки, мне под ноги вылили помои, и я лишь чудом успел отпрянуть, спас свои сапоги. Которые, впрочем, и без того уже были заляпаны мокрой землёй. «Да, Аэлирн, должно быть, вне себя от бешенства, – тихо про себя хохотнул я, выворачивая на более широкую и ухоженную улицу, принимаясь выискивать взглядом вывески и надписи, ища нужные. – Нос не перестаёт морщить и мечтает свернуть кому-нибудь шею. А если ему кто одежду изгваздает…» Развлекая себя этими мыслями, я не забывал улыбаться и внимательно поглядывать по сторонам, надеясь выудить полезную информацию из окружения, но покамест это не принесло никаких плодов.
Сведений я не нашёл, зато набрёл на то, что мне было так нужно. Ещё издалека я расслышал нервное ржание коней, их гордое фырканье, а потому пошёл быстрее и вскоре вышел к аккуратной и приятной на вид конюшне. Внутри царила полумгла, под потолком шныряли туда-сюда пульсары, разгоняя мрак и заливая неровным, холодным светом просторное помещение. Сено тихо шуршало под ногами, крепкое дерево под ним глухо отзывалось на каждый мой осторожный шаг. В стойлах переминались лошади всех мастей и пород, а потому глаза мои разбегались в стороны. Одни монотонно жевали что-то и опускали головы к кормушкам, другие дремали, третьи высовывали головы в проход и то ли общались, то ли ещё что. Стоило мне приблизиться, как они мигом поворачивались ко мне, тянулись, а как только я замирал и задумчиво разглядывал кого-то, обязательно тянулись пощипать меня за волосы и плащ. Но я совершенно не был против подобного с собой обращения. Более того – это казалось мне милым и даже очаровательным, вызывало на губах улыбку. Вскоре стойла кончились, и я смог полюбоваться на сёдла, попоны и прочие замечательные вещи, которые нужны многим всадникам. А пока я зевал и глазел по сторонам, двери в конце помещения раскрылись, и мне по ушам ударил неприятный голос, напоминавший скорее скрежет металла по стеклу, чем какое бы то ни было наречие. Коренастый дядька пропах навозом и овсом насквозь, клочковатая борода торчала во все стороны и напоминала небольшое, но очень дикое животное, внезапно прыгнувшее ему на лицо и решившее остаться там на некоторое время. Левый глаз мужчины был покрыт белёсой плёнкой, правый же, тёмный, как уголь, слегка косил. Обе ноздри были порваны, и я лишь с трудом не скривился от подобного вида, хотя никогда не был особо чувствителен к подобного рода зрелищам. Грязная, но целая одежда висела почти мешком, рукава рубахи были закатаны по локоть, открывая красные, покрытые тёмными, густыми волосами руки. И ещё более комично и странно он смотрелся в компании шедшего за ним Лаирендила.
– Вы не понимаете, чего хотите, господин, – грохотал мужчина, топая мимо меня. – Лошади вас боятся. Не могу же я заставить их присмиреть!
– Я просто хочу спокойное животное. – Сквозь зубы, явно на грани собственного терпения, произнёс эльф, глаза которого метали гром и молнии. – Которое не унесёт меня в дебри леса.
– Если вы не можете справиться со своим ездовым животным, то это не в нём проблема, а в вас. – Ткнул ему в грудь коротким, грязным пальцем мужичонка, побурев от гнева. – Нет, я вам ничего не продам. И так уже мало лошадей осталось, а тут ещё вы со своими глупостями пристали!
– Мой подчинённый доставляет вам неприятности, господин? – стягивая с головы капюшон, подал голос я, осторожно подходя к ним и укладывая ладонь на напряжённое плечо рыцаря. Тот зло зыркнул на меня, но тут же увёл взгляд в сторону.
