– Я не мог позволить сыну расти посреди войны, когда в любой момент могут нагрянуть Тёмные и уничтожить всё вокруг. Поэтому он сейчас так далеко от меня. – Голос его был хлёстким, сухим, ни одна эмоция более не касалась его лица. – Ну а когда ты явился в Беатор, Советники устроили отбор оруженосцев, и я подумал, что это мой шанс. Ты виделся мне умным ребёнком, умнее тех мудрецов, что заседают в Совете, а потому посвятить жизнь служению тебе не казалось постыдным. Я должен просить у тебя прощения, Король, что не помогал в бою и не обращал твоих врагов в прах собственным пламенем. В той академии обучали воинов, готовых и способных одолеть сотню врагов в одиночку, мечом проложить свой путь сквозь трупы к своему Королю. Ювелиры и маги работали денно и нощно, изготавливая эти серьги, зачаровывая их и вживляя тем, кто прошёл испытания, привязывая их к правителю, заговаривая на жизненные силы носителя. Но она ограничивает магические силы. Стискивает их столь сильно, что лишний раз зажечь пульсар подобно изощрённой пытке. Перевоплощаясь, я рискую не только умереть, но и уничтожить всё вокруг. Считай, я ношу, как украшение, бомбу замедленного действия. Она впитывает мои силы, живёт ими, контролирует их. Энергия тела дракона превышает её потенциал во много раз. Это считается угрозой. Она резонирует с энергией моего тела, происходит реакция. Если через несколько минут не принять привычный облик, многие души вокруг будут уничтожены и разрушены. А даже сильнейшему из драконов потребуется немало времени, чтобы уничтожить армию и замок. Я боялся за твоих подданных, за тебя, Король. За тех, кто может случайно попасть под смертоносную волну. И прошу у тебя прощения за то, что не пожертвовал собой ради свободы твоих людей.
Я чувствовал, что он сам желал с неистовой страстью высвободить свою огненную суть, отдать свою жизнь, расстаться с ней, чтобы там, за гранью, соединиться с Михэлем. И оттого на душе становилось лишь более тяжко, табак в трубке тлел, искрил, плевался раскалёнными ошмётками, а твёрдость в руки всё не возвращалась. Мы оба смотрели в огонь, молчали некоторое время, слушая стрёкот сверчков, пока я, наконец, не удосужился подать голос.
– Что ж, – тихо произнёс я, и Лаирендил рядом вздрогнул. – По крайней мере, я теперь знаю, кто будет по ночам поддерживать огонь.
Он глядел на меня несколько мгновений, а затем тихо рассмеялся и покачал головой, затем повернулся к костру и, набрав побольше воздуха в лёгкие, выпустил белую от накала струю пламени, и наш «очаг» запылал с новыми силами, словно остатки углей и не думали рассыпать пеплом. Дохнуло жаром, я прикрыл глаза, попыхивая трубкой и силясь изгнать ноющее чувство из груди.
– Ложись спать, Король, завтра долгий день. – Едва слышно произнёс дракон.
Не став спорить, отложив трубку на землю, я поднялся на ноги и, походя осторожно коснувшись плеча мужчины, двинулся к Аэлирну. Павший спал абсолютно ангельским сном, едва заметно улыбаясь сквозь дрёму, и ресницы его едва заметно трепетали. Что бы случилось со мной, если бы он погиб, а я остался жив? Я не мог объять разумом ту пучину, в которую волей судьбы угодил дракон, и мне совершенно не хотелось знакомиться с этим мраком, хоть я и стыдился подобного страха. Скинув с себя плащ, я осторожно притулился к Павшему под бок, и мгновенно ощутил на талии крепкие объятия.
– Не смей больше уходить так надолго, – едва слышно прошептал он, хриплым спросонья голосом, затем мягко коснулся губами моего затылка и вновь умиротворённо засопел.
А я ещё долго таращился на сумасшедшую пляску огня и сгорбленный силуэт подле него, чьи волосы пылали ярче закатного солнца. Звёзды подмигивали с небес и тихо перешёптывались, ласкался с травой ветер, но заигрывать с волосами дракона отчего-то не спешил. Поскрипывали деревья вокруг нас, вдалеке промчался всадник. Наши лошади тихо дремали неподалёку, и под эту вроде бы мирную мелодию я и провалился в тяжкий сон, спасением в котором были лишь руки Аэлирна, крепко притискивающие меня к его крепкому телу.
***
Утро началось со страшной шумихи в штабе стражи города. Местный капитан с тоскливым видом смотрела на собравшихся перед ней ходатаев, даже не трудясь изумлённо изогнуть брови от представшего перед ней вида. Двое из её подчинённых имели совершенно неподобающий для службы вид. Один дроу явился в кабинет в прямом смысле в одних подштанниках и, стремительно бурея под пристальным взглядом, рассматривал пол под босыми ногами. У второго же отсутствовала большая часть экипировки, но он, хотя бы, отчасти напоминал того, кто обязан защищать город. Подперев острый подбородок рукой, женщина вздохнула:
– И как прикажете это понимать? – поинтересовалась она, наконец, у ранних визитёров, откладывая в сторону перо.
– Да вот, хотим поинтересоваться, когда же плата будет, – пробормотал невнятно второй дроу, потерев шею.
– Мне казалось, что вам платили не далее, как неделю назад. Откуда бы взяться такому вопросу? – вновь не поведя тонкой бровью, поинтересовалась капитан, откинувшись на спинку кресла и скрестив на груди руки.
