Со стороны Павшего раздалось недовольное бурчание, затем тихий, удивлённый шёпот Элиаса:
– Он всегда такой злой?
– Только если долго не трахать.
Я скосил на них взгляд, но сделал вид, что не заметил эту часть разговора, а потому дальнейший путь прошёл в тяжёлом молчании, которое они изредка прерывали тихими разговорами, суть которых я не мог уловить – был слишком сосредоточен на том, чтобы не подпустить к нам никого из врагов. На рассвете мы сделали двухчасовой привал, давая коням отдохнуть, отдышаться, да и самим немного перевести дух. Оборотни тут же развалились на земле и уснули, как один, Лаирендил споро развёл костёр, на котором, по просьбе Элиаса, вскоре грелась вода. Закопавшись в свою сумку, он вскоре принялся добавлять в кипяток какие-то незнакомые мне листья и ягоды, а я всё пытался понять, что за зелье он собирается сделать.
– Что это? – наконец не выдержал я, осторожно втягивая носом воздух и пытаясь по одному запаху понять, что же булькает в котелке. – Какое-то зелье?
– Зелье? – Элиас удивлённо вскинул брови, точно я сказал самую большую глупость на свете. – Нет, что ты. Всего лишь чай, но он взбодрит всех.
И я, пристыженный, замолк, рассматривая собственные руки. Чай. Такое странное, полузабытое слово, уютное и домашнее. Когда я в последний раз мог позволить себе спокойно и расслабленно выпить чай? Вино, кофе, зелья, но не чай. Поджав губы, я принялся набивать табаком трубку, про себя ругаясь, что совершенно начинаю забывать о таких элементарных и приятных вещах. Аэлирн разлёгся рядом, закинул руки за голову и, кажется, мирно дремал, но я чувствовал в нём то напряжение, какое редко бывает у отдыхающих людей. Потянувшись, я мягко огладил его щёки и губы, вглядываясь в родное лицо и невольно начиная улыбаться. Его дыхание щекотало пальцы и невероятно успокаивало, равно как и спокойное лицо. Не удержавшись, склонился ниже и поцеловал его, жалея, что не могу делать это чаще, примерно раз в час. Ведь мне это надоест, я начну злиться и ненавидеть прикосновения. Элиас присел рядом с нами и протянул две жестяные кружки, исходящие ягодным ароматом и паром. А сам, сбагрив добро, уселся, скрестив ноги, рассматривая медальон с портретом в руках. Аэлирн сел и уложил голову мне на плечо, приобнимая за талию и улыбаясь чему-то своему, аэлирновскому.
– Это твой брат? – тихо поинтересовался я после нескольких глотков сладковатого, пряного чая.
– Да. – Улыбнулся юноша, бережно поглаживая портрет кончиками пальцев, затем протянул мне.
Не взять медальон было бы неприлично, и я аккуратно подхватил его за цепочку, затем взяв и саму подвеску. Серьёзные, зелёные глаза смотрели с укоризной, хоть губы и были изогнуты в бледном подобие улыбки. Рыжие кудри вольно, художественно лежали на плечах, наверняка разложенные так умелой рукой портретиста. Но моё внимание привлёк интересный момент – на макушке его красовались самые настоящие лисьи уши.
– Что это? У вас так принято обозначать оборотней? – поинтересовался я у Элиаса.
– Нет-нет. – Юноша рассмеялся, приложив кулак к губам. – У нас у всех такое есть до поры до времени.
– А у тебя почему нет? – брови мои поползли вверх.
– Я их лишился. – Просто пожал плечами юноша, обнимая пальцами свою чашку и отпивая немного чая. – Мы все их лишаемся в определённый момент. Как правило.
– Какой серьёзный рыжик, – фыркнул Аэлирн, заглядывая в медальон. – На тебя похож, Льюис.
– Просто он не любит позировать для портретов и прочие официальности. Но когда-нибудь он станет Лордом, и это будет занимать всё его время. – Тихо и немного грустно проговорил юноша, глядя в свою чашку и снова съёживаясь так, словно со всех сторон в него тыкали раскалёнными иглами.
– Так он ещё у вас и оборотнями править будет? Точно похож на тебя, – расфыркался Павший, забирая у меня трубку и делая несколько затяжек пряным табаком, выпуская ароматные облачка дыма. – Смурной, серьёзный, а при близких небось тот ещё прохвост.
– Это точно, – улыбнулся Элиас, осторожно забирая у меня медальон и вешая его себе на шею.
– Ты его ещё увидишь. Я обещаю, – улыбнулся я, осторожно коснувшись его плеча, но более вольностей себе не позволяя. – Ты ведь взял те ингредиенты, да? Поможешь мне создать зелье?
Оборотень кивнул, и мы принялись за изготовление, особо никому не мешая. У юноши были ловкие, лёгкие пальцы, он отмерял порции на глаз столь точно, словно бы у него были внутренние весы, способные измерить всё до последнего грамма. И оттого работа продвигалась быстро, легко, даже приятно. Под конец стали просыпаться перевёртыши, и Элиас начинал торопливо отпаивать их чаем, на который они смотрели с понятной долей недоверия, и я не мог их осудить. Ведь для них он всё ещё был алхимиком, работавшим на врага. А вдруг это изощрённый способ нас убить? Но отчего-то я знал, что Джером вряд ли бы прибег к такому пути, даже если бы окончательно отчаялся. Густое, вязкое зелье было готово, и я остался крайне доволен результатом – совсем немного этой дряни, и можно будет добраться до Вайнера, не наделав шума.
