Пусть отдых был коротким, но с места мы снялись быстрее прежнего, не обмениваясь словами. В желудке у меня ворочался ядовитый, колючий ком, от которого хотелось вывернуться наизнанку, воткнуть между рёбер нож и проверить, не заползла ли туда ядовитая змея. В полдень был привал, на котором мы, наконец, смогли поесть и насладиться очередной порцией чая. Я же «отчалил» раньше прочих и пронёсся по ближайшему городу галопом, снося попадающиеся мне отряды стражи, поджигая таверны и выкрикивая в сторону Джинджера нелестные высказывания. Всё это можно было сделать и тихо: подстрелить стражу из лука или арбалета, под шумок поджечь крыши домов, раскидать «листовки» или написать на стенах, но я всё ещё не был уверен в том, что Роул мной заинтересовался. И всё ещё не знал, где его искать, как добраться до него и его сведений.
Ночью мы, как ни странно, спали, выставив двух дежурных, сменяющих друг друга, чтобы ничего точно не проворонить, хоть мы с Аэлирном и Элиасом старались во всю, налаживая защитные круги. Я долго ворочался и не мог провалиться в спасительный сон, мысли сгрызали изнутри, вызывая болезненную дрожь. Правильно ли я поступаю? Не сделаю ли лишь хуже? Не обреку ли мирных Светлых на смерть своими поступками? Сгрызаемый изнутри этими переживаниями, я провалился в уже привычный кошмар, понимая, что по пробуждении буду совершенно выжат, не отдохну ни на каплю. И всё же, мне удалось добраться до окна, куда так отчаянно скрёбся мой брат, смотря на меня широко распахнутыми, полными ужаса глазами. А позади него разверзлась Долина. Но она не напоминала ту неподвижную серость, что я запомнил по долгим часа и дням, что провёл, лелея, взращивая чёрный огонь мести. Серые тени будто наполнились сотнями и тысячами осколков живой тьмы. Они копошились, ворочались и двигались в нашу сторону, неумолимо, медленно, едва заметно, но я знал – когда-нибудь эта пустота вырвется наружу. И если я приоткрою окно хоть на мгновение, чтобы спасти брата, погрязшего в этом ужасе, не смогу его более закрыть. Оставлю брешь в наш мир. Мои пальцы дрожали, когда я приложил ладонь к ледяному стеклу, по нему разбежался белый морок, когда прислонился лбом. Кажется, вампир кричал что-то и говорил, и, пусть я никогда не умел читать по губам, но знал, какую мольбу он возносит в эти мгновения.
– Прости меня, – тихо прошептал я, и очередное белое облако расползлось по стеклу. Слёзы нестерпимо жгли глаза. – Прости меня.
Вампир на мгновение замер, глядя на меня абсолютно потеряно, затем замотал головой из стороны в сторону, кажется, закричал, но я не мог расслышать даже лёгкого шороха. Колени предательски дрожали, равно как и руки, и я не мог отвести взгляда от бледного лица. Проснулся я от собственных слёз – они резали глаза, от них волосы взмокли, лицо теперь казалось сплошным оголённым нервом. Но востоке только начинало подниматься солнце, а дежурившие в это время двое перевёртышей даже не заметили моего пробуждения. «Пусть это будет лишь сон, – про себя шептал я, сцепляя между собой пальцы в замке. – Пусть это будет самый обыкновенный кошмар. Куарт, умоляю тебя, пусть это будет лишь сон, без предсказаний и прочей дряни.» Пожалуй, я бы мог пролежать так хоть весь день, пытаясь собраться с силами, страдая и сокрушаясь на пустом месте, однако моего слуха донёсся топот копыт. Поспешный, дробный перестук напоминал стук града по деревянной крыше, и я был почти на сто процентов уверен, что это гонец. Кто ещё может столь безжалостно подгонять своё ездовое животное, то и дело громко щёлкая кнутом и прикрикивая «пошёл!»? Я подорвался с места, разом забыв обо всём, что сгрызало меня изнутри, тряхнул Аэлирна за плечо:
– Вставай. Мы отправляемся немедленно. Остальные нас догонят.
– Что за шум? Пожар? – Павший медленно сел, потирая заспанные глаза кулаками, подобно маленькому ребёнку. Будь ситуация иной, я бы залюбовался им, обязательно бы приласкал.
– Нет. Гонец. Надо последовать за ним. Немедленно.
Отвернувшись, я принялся спешно натягивать на себя одежду и доспех, на обращая внимания на колючий холод, на удивлённые взгляды перевёртышей. Они, наконец, зашевелились, сели, затем принялись будить остальных, но особо не торопились. К тому моменту, как все проснулись, я уже сидел верхом и дожидался, пока Аэлирн закончит заворачиваться в свою одежду и оседлает свою кобылу.
– Эмиэр, ты уверен? – пусть Лаирендил открыл глаза самым последним, из них всех он выглядел самым соображающим.
– Уверен. Возьмёшь к себе Элиаса – отвечаешь за него головой. Я постараюсь подать вам сигнал, как только мы доберёмся хоть до куда-нибудь.
