Дракон кивнул, а я дал коню шпор, заставляя его сорваться с места. Есть вещи, которые мы не можем увидеть – звук падения, хотя сам процесс вполне может быть зафиксирован нами; пение скрипки, хоть мы и видим, как натёртый канифолью смычок касается струн; трель соловья, скрывшегося в ветвях. Некоторые вещи мы не можем услышать. Почувствовать. Понять. Мы принимаем всё на веру, как данность, не желая что-то видеть, слышать, чувствовать, понимать. Да и зачем, когда до нас жили миллионы других людей, которые всё доказали. Нам не дано управлять ходом времени, дуновениями ветра, приливами и отливами. Всегда есть что-то, что выше нас, сильнее. Я смог обмануть смерть. Но всё равно чувствовал на себе её дыхание, внимательный, ехидный взгляд, кажется, мог услышать тихий смех. Умнее ли я? Нет. Хитрее ли я? Нет. Упорнее ли я? Нет. Нам дали уйти. Дали набраться сил и уйти. Мне казалось, если я найду ответ на вопрос «Для чего?», то всё станет на свои места, мозаика, наконец, сложится, и я смогу увидеть полную картину. Дано ли мне увидеть её по-настоящему? В этом я сомневался.
– Если ты и дальше будешь мучить себя этими вопросами, ты станешь слаб, мой однокрылый. – В пути, словно продолжая недавно прерванный разговор, вдруг произнёс Аэлирн. – Ты потеряешь веру в себя, в свои удивительные силы, едва ли сможешь поднять меч. А когда окажешься загнанным в угол, единственное, что ты сможешь сделать – ещё раз задать себе все эти вопросы. Ты, так или иначе, спросишь себя об этом, мне ли не знать. Но есть разница между тем, спрашивать себя об этом, лёжа в постели с мужьями, разморенным от страсти и удовольствия, в спокойной стране, или же – сидя в углу, пропахшем кровью и смертью, твоим собственным страхом. Выбирай, Льюис. Ответы будут зависеть и от этого тоже.
С этим было трудно поспорить. Но что-то мне подсказывало, что я всё равно очнусь загнанным в угол, затравленным зверем, обезумевшим от страха. Лорд Роул ясно дал мне понять, что он знает о моих силах, о моей сути куда больше меня самого, что в этом смысле перевес на его стороне. Когда я явился в этот мир вновь, пьяный от жажды мести, всё мне виделось таким ничтожным и мелким, что теперь мне становилось совестно и мерзко от себя самого. Мою голову забивали легендами о том, как Павшие вырывались из Долины и стремились утопить мир в крови, как эпохи окрашивались в алый, как несколько веков прошли в тяжкой борьбе с этими порождениями самых чёрных желаний и страстей. И в то далёкое время, когда мальчишка Льюис пытался добраться до Совета и только должен был возложить на свою голову корону, мне казалось, что нет существ сильнее, чем Павшие. Что никто не сможет совладать с ними. Теперь я взглянул на ситуацию с другой стороны.
Раз в несколько сотен лет обязательно родится такой маг, чьи силы будут столь остры, что сама материя мира будет от них плавиться. Павший же, а точнее тот, кто им становится, добивается таких результатов, оттачивая их за гранью. Там, где мешает только абсолютная тишина и отсутствие каких либо ощущений. Поэтому мы видим иначе, чувствуем иначе, слышим, но на этом всё и заканчивается. Достаточно ли этого, чтобы одержать победу? Над одним вампиром и, может, даже сотней – да. Но над идеей? Над безумной идеей, вложенной в их головы, давшей им почувствовать себя всесильными? Стоило пытаться, чтобы знать – я и многие другие, желающие мира, смогут проснуться после того, как уснули, смогут снова радоваться жизни и спокойствию, наслаждаться чистым воздухом, не наполненным выхлопными газами и порохом. Но чтобы этого добиться, нужно убрать с пути многих. Дипломатия никогда не была моим коньком, и Джинджер знал об этом. Готов ли он был вдруг начать получать вести о сгоревших городах, о погибших доверенных лицах? И не жалел ли он о том, что когда-то решил напасть со спины, прервать мою жизнь? Список вопросов рос с каждым днём в геометрической прогрессии, но я не уставал пытаться найти ответы, вычёркивать бессмысленные вопросы и добавлять новые.
Следы коня гонца отпечатались на сырой дороге просто восхитительно, и у нас не оставалось сомнений, куда ехать, куда направиться в следующую очередь. Мы даже почти нагнали его, но тот всё же въехал в город раньше нас, а это означало, что нам, может быть, придётся, прокладывать путь себе силой, а это ничуть не будет способствовать тихому проникновению и отсутствию внимания.
– Что собираешься делать, Льюис? – поинтересовался Аэлирн, поравнявшись со мной и коснувшись моего плеча.
– Проследим за ним осторожно. Я уверен, что он несёт вести Вайнеру. – Уложив ладонь поверх его, я слегка сжал пальцы, не сводя взгляда с ворот. Стража уже начинала поглядывать на нас. – Если сейчас не впустят, обогну город.
– Ты успел запомнить его ауру?
– Да, даже если он и пытался её прятать.
