За последнюю неделю мы переправили большую часть Советников в Джосмаэл. Сначала это казалось мне гениальной идеей, теперь же от их трескотни совершенно не было спасения, и голова моя начинала паршивенько раскалываться и гудеть, как паровоз. И всё это время мы пихались лбами, как стадо баранов в брачный период, пытаясь переорать друг друга и подобрать подходящую стратегию. Валенсио требовал освобождения мирных городов и жителей, не желая слушать о том, что подобное будет считаться актом агрессии и привлечёт внимание тех подслеповатых Тёмных, что ещё не заметили нашу подозрительную активность. А это в свою очередь означало, что мы бы оказались в оборонительной позиции, а, значит, проиграли войну. Наши силы были ограничены, ресурсы – подавно, и мне не хотелось думать о том, во сколько раз численность армии Тёмных превышает нашу. И никакие разглагольствования о том, что мы преследуем благую цель, не спасали здесь. Чёрт побери, не зря же благая цель так стремительно сматывается от нас? Разведчики сообщали, что вокруг Лар-Карвен роют оборонительные рвы, а Тёмные стекаются туда, как муравьи, облепляя собой стены и прилегающие территории. Майлур с пеной у рта требовал наступать на Тёмных и выбивать их из цитаделей, замков и крепостей, как-то не понимая, что у нас недостаточно сил, чтобы ими так разбрасываться. Мы отобьём несколько форпостов на берегу реки, да, возможно, мы получим стратегическое превосходство, но на этом всё и кончится. Нас зажмут с четырёх сторон и будут брать измором, и уже никакие чудеса нам не помогут. Слушать меня никто не хотел, а я в свою очередь предлагал снарядить отряд лазутчиков и отправиться в Лар-Карвен тихо пробивать дорогу к трусливому Императору. Дайте мне, наконец, Аэлирна, Лаирендила и шесть-семь ловких ребят, и мы собственноручно вырежем всех Тёмных по ту сторону реки!
Разминая шею и недовольно морщась, я спустился из библиотеки, оборудованной нами под зал для совета, на этаж ниже. Аэлирн быстро догнал меня и приобнял за талию, незамедлительно поцеловав над ухом в висок.
– Грёбанные дипломаты-миротворцы, – проворчал я негромко, заходя с ним в комнату и опускаясь в кресло, вновь потирая лицо ладонями. – Почему нельзя просто взять, добраться до Лар-Карвен и оттяпать Джинджеру голову?
– Ты помнишь, чем это закончилось в прошлый раз, – добродушно улыбнулся Павший, присаживаясь на подлокотник кресла и принимаясь поглаживать меня по волосам. – Дай им помечтать, дорогой. Пусть себе спорят до хрипоты, в конце концов, мы придём к общему соглашению.
– Ох, что-то я сильно в этом сомневаюсь. Иди ко мне. – Буркнул я, обнимая его за талию и пересаживая к себе на колени.
Павший лукаво и игриво улыбнулся, упираясь коленями по бокам от моих бёдер и принимаясь скользить руками по моему торсу:
– У Короля игривое настроение?
– У Короля отвратительное настроение, – передразнил его я, запуская ладонь ему в брюки и принимаясь поглаживать плоть. – И что-то мне подсказывает, что мой дорогой канцлер вполне может это исправить. Иначе, клянусь, я скоро начну рвать на куски всё, что движется. А что не движется – двигать и рвать.
Аэлирн негромко рассмеялся, прикрыв глаза и покачав головой из стороны в сторону. Светлые волосы его плавно и пленительно колыхнулись тяжёлой, гладкой волной, и я незамедлительно принялся перебирать их, пропуская жидкий атлас сквозь пальцы и то и дело прижимая к губам. Член его под моей рукой постепенно твердел, и я остался доволен. Значит, не останусь без заслуженной порции хорошего, качественного удовольствия. Мужчина благородно избавился от туники, открывая моему алчному взгляду собственное тело, и мне невольно стало совестно, что я столь долго не одаривал его собственной лаской, поглощённый мыслями о мести и войне. До чего я докатился – на собственного мужа почти не обращаю внимания! Скривившись от этой мысли, я припал губами к ярёмной впадинке, сминая губами тугую прохладную кожу, проходясь по ней языком, собирая вкус моего мужчины, не переставая ласкать его плоть. Павший довольно, негромко постанывал, выгибаясь мне навстречу и подставляясь под поцелуи, он явно соскучился по ласке и не скрывал того, хоть и не пытался намекнуть о том ни сном, ни духом, когда я был поглощён построением стратегии. Пальцы его неторопливо избавили меня от рубашки, огладили плечи, принимаясь их мять, разгоняя по телу болезненные иголочки удовольствия. Он склонился, зарываясь носом в мои волосы, обжигая макушку дыханием.
– Так много седины. – Почти с болью произносит он, отклоняясь назад и заглядывая в мои глаза. – Тебе следует быть осторожней с магией, иначе станешь совсем белым.
– Ты так хочешь поговорить об этом сейчас? – иронично улыбнулся я, глядя на едва заметные пятна румянца, проступившие на его высоких скулах. Я вынул руку из его белья, и он возмущённо поджал губы. – Не думаю. Марш на кровать.
