Мужчина понимающе хмыкнул и беззвучно удалился, внизу за ним с тихим щелчком закрылась дверь. Паршивое настроение подкидывало не менее дрянные мысли – как всё могло сложиться, не встреть мать Кристофера, чем сейчас занят Джинджер, что с Виктором? Всё это сгрызало, подтачивало, а я не подавал вида, неторопливо попивая вино и наслаждаясь приятной лёгкостью, охватывающей конечности и голову. Кому нужен король-размазня в военное время? Кому вообще нужно чучело, внезапно поддавшееся мрачным и тоскливым мыслям? Я улыбнулся и отставил бокал на столик, покинул читальню, спустился в спальню. Аэлирна в ней не было, но я и не искал его – ему тоже иногда требовалось побыть наедине со своими мыслями. Сменив одежду и укутавшись в тёмный плащ, накинув капюшон на голову, я покинул особняк, старательно избегая встречаться с прислугой или Советниками.
Джосмаэл сильно изменился с тех пор, как Светлые провели здесь чистку и уничтожили захватчиков-Тёмных. Например, наши мрачные собратья заполучили его обратно без боя и потерь, разместив свои флаги на каждом высоком здании. Неприступный замок в центре города высился мрачной скалой, отбрасывая густую, прохладную тень. Я бродил бесцельно и неторопливо, посматривал по сторонам, прислушиваясь к разговорам, присматриваясь к жителям. Они даже не подозревали, что скоро сюда войдёт армия, что их жизнь изменится в корне. А меж тем я всё никак не мог отделаться от ощущения, что сотворю, возможно, самую мерзкую вещь в своей жизни. Мимо прошла семья. Самая обычная на мой взгляд семья – отец дроу был буквально обвешан детьми, пока мать с важным и немного лукавым видом наблюдала за этим форменным безобразием. Детвора постарше сновала по площади и гоняла птиц, но в основном – друг друга. В тени, подальше от всех, обжимались парочки. И, словно грозные статуи, стража города, вооружённая до зубов, злобная, как цепные науськанные собаки. Они не вызвали бы жалости даже у самой сердобольной эльфийки в трепетном романтичном возрасте, что уж говорить про меня. Хотелось каждому собственноручно вскрыть глотку, раскроить череп. От стонущей боли внутри всё переворачивалось с ног на голову, и я поспешил двинуться дальше, не рассматривая никого, не желая видеть лица тех, кого, возможно, через несколько недель увижу проткнутым копьём.
Солнце пекло беспощадно, и под капюшоном было жарко, но я не рисковал стягивать его с головы – мало ли кто признает во мне Короля, сгинувшего семь лет назад. Мне не хотелось устраивать резню или пожар в таком красивом, пусть и мрачном городе. Мне было душно. Боги, как же мне не хватало воздуха! Мне хотелось скрючиться под своим плащом лишь сильнее, сложиться пополам этаким горбуном и скрыться в ближайшей тени дома. Наверное поэтому для меня такой неожиданностью стал сад у стен города, на который я набрёл, снедаемый мрачными мыслями. Мне отчего-то казалось, что Тёмные не способны ценить красоту, но здесь было на удивление приятно. Единственное огромное дерево уходило ввысь, ветви его свисали до самой земли, украшенные крохотными, тёмно-изумрудными листьями. По периметру застыли статуи, в основном изображающие не слишком приятных тварей, но столь точно и потрясающе живо, что выругаться язык не поворачивался. Здесь всё поросло травой, никто не ухаживал за этим местом, но и не торопился уничтожать его, словно оно имело особое значение для Тёмных.
– И ты здесь?
Я обернулся, глянув на Аэлирна из-под грани капюшона. Он вовсе не скрывал своего лица, и выглядел в своих белоснежных одеждах посреди Джосмаэла столь дико и странно, что хотелось немедленно отвернуться и сделать вид, что его вовсе никогда не было здесь. Возможно, в этом была часть его обаяния.
– Да вот, бродил, и…
Я неопределённо пожал плечами, даже не зная, как объяснить, что я здесь делаю. Ищу утешения у безразличных стен? Вдохновения среди чужих лиц? Спокойствия в этом сюрреалистичном саду? Мы молча присели у выдающихся из земли корней дерева, рассматривая причудливые ветви, переплетающиеся между собой, точно ещё сотни маленьких деревьев, тянущихся к облаку кроны. Тучи наползали медленно и лениво, пока, наконец, неохотно не разразились ливнем. Жители города с недовольными возгласами поспешили спрятаться от ледяных струй дождя, у нас же было укрытие получше. Под каплями, всё равно достающих до нас, опьянение уходило прочь, вместо него оставался холод, и я всё же рискнул прижаться к Аэлирну. Он столь любезно распахнул объятия, что сопротивляться всё равно не было смысла, и я прикрыл глаза, отогреваясь под его плащом.
– Ты можешь не скрываться при мне, Льюис, – негромко произнёс он над моей макушкой, поглаживая по плечам. – Тебе не за чем делать вид, что всё хорошо.
