Мужчина негромко хмыкнул, но продолжать спор не стал, затем всё же встал с земли и направился в сторону особняка, я молча последовал за ним, снова натягивая капюшон на голову, чтобы не промокнуть окончательно, вновь начиная дрожать от холода. Аэлирн окинул меня взглядом, точно решал, стоит ли мой уют его задетой гордости и самообладания. Но, качнув головой, он лишь ускорил шаг, уставившись перед собой. Я его не осуждал. «Хороша же у тебя благодарность, – ругнул я себя, плотно заворачиваясь в плащ и стараясь не терять мужа из вида. – Получил тепло и сразу шипеть. Неужели было так трудно промолчать?» В особняке царила полумгла, никто не желал привлекать к заброшенному зданию слишком много внимания преждевременно.
В комнате я долго боролся с мокрой одеждой, что липла к телу, цеплялась, выводила из себя, и процесс, прежде умиротворявший меня освобождением тела, теперь лишь больше злил. К тому моменту, как я продрогший, уставший забрался в постель, Аэлирн уже, похоже, спал, плотно укутавшись одеялом, и я поспешил крепко его обнять одной рукой за талию, прижимая к себе, утыкаясь носом во влажные волосы, упиваясь их запахом. Возможно, мне не стоило столь открыто противиться его словам, возможно, мне вообще не стоило заводить этот несчастный разговор и давать понять, что меня гнетёт на самом деле. Возможно, я был не прав по его мнению и мнению других не менее опытных политиков. Но один мой хороший учитель ясно дал мне понять, что уничтожение не есть путь Светлого. И теперь, когда проклятие Роула не терзало меня, когда мысли были предельно чисты, я понимал, что сделаю всё возможное, чтобы не позволить своим собратьям и подданным окунуться в океан крови. Даже если они будут визжать и сопротивляться, я этого не допущу.
Туман стелился низко, оседал на траве влагой, лип к одежде и лицу. Он был густой, почти что магический, если бы не один немаловажный факт – с утра возле реки Нира всегда было так. А в это время года он почти не проходил, лишь в ветреные или жаркие, сухие дни. Я покинул особняк ещё до рассвета, не желая никого будить, не сообщая о том, куда двигаюсь, а сам направился сторону Беатора, навстречу Велиане. Если бы я успел перехватить её до того, как она устроит массовое уничтожение, мне бы удалось вразумить её, направить по правильному пути. С момента неприятного разговора с Аэлирном возле одинокого дерева Джосмаэла прошло четыре дня, и с тех пор он не сказал мне ни единого слова, я тоже не торопился заводить беседу. Но по ночам он всё равно охотно прижимался к моей груди спиной, и я начинал подозревать, что он совершенно не спит, однако же, не рушил безмолвия, возникшего между нами. Некоторые откровения и тайны должны всегда оставаться внутри тебя, иногда лучше не показывать их даже самому близкому и родному человеку. Сам процесс обнажения сокровенных мыслей причиняет боль, что же говорить о том, чтобы услышать что либо об этом из чужих уст? Когда мы лелеем свои секреты, выпестовываем их бесконечными часами одиночества, они становятся частью нас. Порой, даже чаще всего, это гнойный нарост, почерневший, болящий, отравляющий существование. Вскрывать и прижигать такие раны всегда больно, всегда приносит невыносимую муку. Я знал, что после операции пациенту необходим покой. А так же – уход. Но уход обеспечивает не врач, не тот, кто не так давно отточенными движениями вскрыл нарыв. Иными словами, я понимал, что сейчас Аэлирну нужен не я.
Я думал о том, чтобы пригласить Лаирендила составить мне компанию, но великолепно понимал, что после инцидента с пожаром он не слишком хорошо смотрит в мою сторону. Всем нутром я чувствовал его безмолвное неодобрение, так и кричавшее: «Остерегись, Король, ты на кривой дорожке». За время, проведённое с мужем, я несколько отвык от одиночества, а потому дорога поначалу казалось мне мучительной и тоскливой, но постепенно память, принадлежавшая мальчишке Льюису, который проделал долгий путь до Совета, стала возвращаться ко мне. Я вспомнил, каково это, засыпать возле корней деревьев, с тщательно затушенным костром, просыпаясь от каждого нехарактерного звука, с окоченевшим, замёрзшим телом. Вспомнил, что такое осторожность и предусмотрительность, хотя, я бы не сказал, что юноша, бегущий от Тёмных, был особенно аккуратным. Он не умел заметать следы, не умел скрывать своё присутствие и следить за конём, чтобы не убрёл ночью восвояси в пасть хищного зверя.
