Заскочив в вагон в последнюю секунду, я почувствовал жуткое облегчение и отдал свой билет очаровательной билетёрше, которая сперва глянула на меня с сомнением, но затем доброжелательно улыбнулась, глянув на мой паспорт. Заняв же своё место ближе к концу вагона возле окна, я смог наконец спокойно выдохнуть. Люди на платформах обеспокоенно оглядывались в сторону здания вокзала. Видимо, там во всю шла драка между Николя и ликантропом. Стоило мне представить это легкое, не слишком внушительное светлое создание рядом с махиной-оборотнем, как мне становилось немного не по себе. Да что там немного? Я готов был помереть со страха за мужчину, хоть и не знал его. Возможно, это все было потому, что в будущем судьбы светлых лягут мне на плечи тяжелым грузом королевской ответственности? Или потому, что они все жертвуют своими жизнями для того, чтобы я был в безопасности? От мыслей голова казалась чугунной, а сердце сжималось в маленький комочек, нервно трепеща. Мне не хотелось отягощать никого из них, не хотелось, чтобы из-за меня умирали Светлые или Тёмные. Все же, мне бы хотелось когда-нибудь примирить враждующие стороны, если я когда-нибудь все же стану королем. Но нечто подсказывало мне, что дело даже не в том, что они злы друг на друга. Все дело в разных взглядах на жизнь. Одни сражались и жили ради жизни, вторые - ради войны и власти. Светлые не любили насилия и кровопролития, Тёмные ими жили, дышали, не могли без жестокостей и оружия. Взять хотя бы того же Джинджера, в глазах которого всегда были ожесточенность и жажда крови. Все эти особенности как-то неуловимо виделись в чертах его лица, в насмешливых улыбках и словах. То же я мог бы сказать о Викторе, который, как это ни странно, но пытается бороться со своей сущностью. Но ведь не зря вампиров называют порождениями ночи? Впрочем, я мог бы назвать множество существ, Светлых и Тёмных, которые живут ночью, рождены для ночи, и только вампиры - истинные дети этого времени.
За размышлениями я и не заметил, как поезд отъехал от платформы и отправился в путь. К Сиэтлу. Наконец выглянуло не слишком яркое солнце, ударило своим светом мне в глаза, разлилось по земле тонким слоем мягкой дымки и окутало всё вокруг. Даже воздух стал словно бы легче, мягче, светлее. Это был не прозрачный, кристальный зимний воздух, это был летний воздух, наполненный свежестью, всюду проникающий и способный опьянить пуще любви и вина. Солнце сверкало в просветах между листьями проносящихся мимо деревьев, оставляло сеть лучей на лицах пассажиров. Люди улыбались и переговаривались друг с другом, редкие хмуро смотрели в документы, книги, иные безмятежно спали, желая скоротать путь и при этом - отдохнуть. Приятное с полезным, как любил говорить Габриэль. Думаю, он и сейчас бы так сказал, если бы был рядом со мной и сидел напротив, беззаботно щебеча о какой-нибудь книге, которую я обязан прочитать. “Сам мог бы помнить, - ехидно заявил голос совести в голове, и я залез в рюкзак в поисках книг.” Но стоило мне так сделать, как взгляд мой нашарил совершенно незнакомую книгу. Вытащив её на свет, я с трудом, но прочитал название: “Магические тоннели, из мира в мир”. Я не припоминал, что бы брал эту книгу, а потому тут же появился вопрос - кто её туда положил? Мысли тут же вернулись к странноватому Николя. Возможно, мне придётся пробираться в другой мир в полном одиночестве, если вдруг Виктор не успеет поправиться, а значит, нужно к этому подготовиться. В голове всплыл образ шахматной доски с фигурами, только в этот раз они были живыми, почти как в небезызвестном фэнтези про трёх волшебников, не самом из моих любимых, признаться, но вместо каменных живых фигур были живые создания. Офицеры, всадники, пехота, лучники и короли. Короли, которые заставляют своих подданных умирать ради победы над другим королём. И я не мог знать точно, в чём разобраться сложнее - в жестокой реальности вокруг или в шахматах. Но в шахматах можно делать ходы в определённых направлениях, а в жизни… впрочем, в жизни коня тоже не заставишь полететь, если это не пегас, а тритона - пройтись с тобой под руку по наземным садам. Мысли путались, а руки уже оглаживали шершавую, неровную обложку книги. Как только я открыл книгу, то увидел карту, испещрённую древне-эльфийскими названиями и маленькими заметочками с отсылками в книгу. С детства страдавший пылкой любовью к картам и книгам, я тут же с головой окунулся в чтение и рассматривание старых, потрёпанных страниц. Как и всякая другая книга в мире эльфов, она была написана от руки, а потому я смог немного даже познакомиться с характером того, кто её писал, а, может, переписывал. Но что-то мне подсказывало, что в руки мне попал оригинал.
