- Ты удивишься, когда узнаешь, мой милый мальчик. О, как ты разозлишься, как расстроишься, мой милый тигрёнок! Если конечно не пойдёшь со мной прямо сейчас и не позволишь мне забрать его душу.
- Нет! - крикнул я, а затем тут же умолк, чувствуя, как на меня начинают оборачиваться люди, с недоверием и лёгким опасением. Впрочем, через несколько мгновений все уже мигом об этом забыли, а я заговорил едва не шёпотом. - Я не позволю тебе, Павший.
- У меня есть имя, - сладкий голос сменился колющим холодом, отчего я вздрогнул и сжал руки в кулаки.
- И как же тебя зовут?
Но Павший уже утих, не подавая мне никаких признаков того, что он слушает меня или хотя бы слышит. Тогда я узнал, что он умеет обижаться и злиться, а не только дурманить своими сладкими речами. Тогда я понял, что он всё ещё может чувствовать, как и мы все, как каждый живущий человек. И это не только ненависть и желание мести, это такие человеческие чувства, как обида и злость.
- Прости, - тихо произнёс я, зная, что он, как бы не упрямился, обязательно услышит меня и примет к сведению, но может и не простить.
И снова книга стала моим основным развлечением. Стала тем, что мне интересно и тем, что может отвлечь меня от мрачных дум, от длинной дороги. Солнце больше не приносило мне того наслаждения, а в голове роились тысячи и тысячи мыслей. Может ли это быть Виктор? Если бы это был он, я бы разозлился, расстроился, но почему-то знал, что нисколечко бы не удивился. А если бы им был Джинджер, то принял бы это как само собой разумеющееся. Если бы это была Королева и ей была бы моя матушка, я бы не расстроился и не разозлился, скорее сильно бы удивился. Кто ещё мог занять эту “должность”, эту роль? Габриэль? Нет, он мёртв, да и не стал бы Джинджер просто так убивать его. А если бы и убил, то автоматически бы сам стал правителем. Но… сразу два варианта отпали, и я разозлился и расстроился ещё больше, запутываясь в нитях. Никого более я не знал. Компания Джинджера? Да пожалуйста, хоть кто из них. Но на задворках мыслей прыгала мысль о том, что никто из них по моему мнению не достоин стать Императором Тёмных. Камилла? Сколько угодно! Эту тварь я бы пожалуй готов был назвать самой гадкой и подлой женщиной в мире, ещё более мерзкой, чем все упыри вместе взятые, да и остальная тёмная погань. Морнемир? Чуть пожевав губу, я мрачно покивал - что же, вполне могло статься. Но тогда зачем ему укрывать нас, да ещё и запечатывать Павшего, когда он мог позволить ему вырваться наружу и уничтожить всех светлых разом?
“Я сам? - мрачно ухмыльнулся я и принялся рассматривать свои руки, уже потеряв всякий интерес к книге. - Это бы было совершенно неудивительно, раз они все за мной так носятся. Какой-нибудь принц-полукровка.” Про себя фыркнув от этого прозвища, я прислонился лбом к стеклу. Перед глазами мелькали образы, увиденные мною за всю мою не слишком долгую жизнь, но никто из них не казался мне особенно удивительным для роли властителя тёмных. Нет, всё же я бы удивился если бы правительницей этих ублюдков была наша классная преподавательница в годы моего обучения в школе - толстая, вредная старуха с крашеными ярко-рыжими кудряшками и вставной челюстью. Рыхлые её щёки вздрагивали и дрожали каждый раз, когда она начинала орать на нас своим низким, зычным, хриплым от курения голосом, стуча кулаком по столу. Вспомнив этот образ, я аж весь содрогнулся и сморщился. Нет, по мерзости она бы конечно подошла, но ни толики того обаяния, что было у вампиров и дроу, у неё не было. А я думал, что правитель должен быть обаятельным, харизматичным и обязательно - хитроумным. Со спокойной улыбкой на лице и величественным взглядом. Вздохнув и подперев ладонью щёку, я глянул на книгу, решив отложить такие переборы на потом, когда повстречаю больше своих товарищей и врагов. В конце концов, не мог же я делать поспешные выводы на нескольких существах?
