— Иди, — прикрикнул Ник нетерпеливо. Но потом, увидев грусть в ее глазах, нежно добавил: — Послушай, Мэл, тебе надо выспаться, к тому же в «Окландз» от тебя будет гораздо больше пользы, чем здесь. Я позвоню, если что-нибудь изменится. А если мне надо будет вернуться, я вызову такси.
Когда Мэл вернулась в «Окландз», она была слишком взвинчена, чтобы спать. Деревья раскачивались от сильного ветра, дождь барабанил по крыше, а из соседней комнаты доносился храп. Но эти звуки не волновали ее, они лишь подтверждали то, что она не одна. Ей не давало уснуть невыносимое чувство вины.
Как она сможет смотреть в глаза детям Магнуса и персоналу «Окландз», если он умрет?
Эта мысль мучила ее уже четыре часа.
В половине девятого, когда Мэл уже не могла лежать, она спустилась в кухню.
— Не надо было вставать, — с упреком проговорила миссис Даунис. — Мы можем справиться без тебя.
— Я не могла уснуть. Есть какие-нибудь новости? — Она налила себе кофе и села за стол.
Лицо Антони, как всегда, было тщательно выбрито и блестело. Он спокойно стоял у плиты и жарил яичницу с беконом, как будто это был обычный день. Несмотря на то что Магнус мог умереть, миссис Даунис, как и раньше, протирала каждый нож и вилку и сервировала подносы для тех гостей, которые хотели позавтракать в постели.
Но Мэл знала, каково им было на самом деле. Они были так же взволнованы и напуганы, как она. Но сохранить высокий уровень обслуживания было делом их чести — таким образом миссис Даунис и Антони справлялись со страхом.
— Недавно звонил Ник, — сообщила миссис Даунис, при этом ее нижняя губа задрожала от надвигающихся слез. — В состоянии Магнуса никаких изменений. Ник скоро приедет, чтобы принять душ и поесть.
Целых пятнадцать лет Магнус был близким другом Джоан Даунис. Она знала, что если он умрет, то она будет грустить о нем так же, как о члене семьи. Но когда Мэл вошла в кухню, ее взволнованное лицо напомнило Джоан о том, что дома ее ждут дети, внуки и муж. А у Мэл никого не было, она жила, дышала «Окландз». Магнус и этот отель были ее жизнью.
Мэл снова стала похожа на бродягу, прямо как в тот вечер, когда она впервые появилась в «Окландз». Она уже приготовилась к работе, надев темно-синее платье с воротничком, но ее лицо оставалось бледным, а глаза были полны боли.
— Ник, наверное, узнал, что большой опасности нет, иначе он остался бы в больнице. — Миссис Даунис пыталась улыбнуться. Она расставляла гвоздики в вазы, стоявшие на подносах. Ей так хотелось успокоить Мэл, которая смотрела как затравленный зверь. — Магнус старый крепкий орешек, мы все об этом знаем.
Джоан хотела обнять девушку, но в это время раздался резкий скрип тормозов. Мэл подскочила.
— Это Ник, — сказала она.
— Какое облегчение. — Миссис Даунис взяла подносы с завтраком из рук Антони и накрыла их крышкой. — Я только отнесу это в голубую комнату и сразу вернусь, чтобы услышать новости.
Миссис Даунис вернулась в кухню еще до того, как спустился Ник. Он выглядел спокойным и держал себя в руках. Казалось, он только что встал с постели. Ник поцеловал миссис Даунис в щеку, поздоровался как обычно с Антони, сказав ему: «Бонжур, Антони». Только сероватый оттенок кожи и красные глаза говорили о том, что Ник не был таким спокойным, каким хотел казаться.
— Ну, как Магнус? — спросила миссис Даунис, теряя терпение. — Он пришел в себя?
— Он выглядит не очень хорошо, — голос Ника дрожал. — Даже если отец переживет этот удар, он может остаться инвалидом.
Ник говорил Мэл о том, что миссис Даунис заменила ему мать после смерти Рут. Но только сейчас, когда Ник и Джоан потянулись друг к другу, Мэл поняла, как они любили друг друга. Миссис Даунис была низкорослой и коренастой, Нику пришлось согнуться, чтобы положить голову на ее плечо. Но несмотря на это, Джоан похлопывала его по спине, как будто он был еще маленьким.
— Ну же, Ник, — успокаивала она его. — Ты же знаешь, что Магнус боец. Я знаю многих людей, которые пережили удары. Я уверена, что он тоже сможет. Садись, я приготовлю тебе завтрак.
Мэл подошла к раковине и стала мыть посуду. Она чувствовала, что Ник смотрит на нее, но не могла повернуться — она боялась встретиться с ним взглядом.
— Наверное, это было ужасно — найти его вот так, Мэл? — нежно спросил Ник.
— Да, я была потрясена. — Она медленно повернулась и опустила глаза, заметив тревогу в его взгляде. Камелия видела Ника в разных проявлениях: разъяренный мужчина, который ссорился у бара, обаятельный джентльмен, разговаривающий с дамами, талантливый актер. Но сегодня в его лице Мэл заметила что-то новое. Он казался таким уязвимым, почти как ребенок, и это болезненно задевало струны ее души. — Я почувствовала себя такой беспомощной. Я не знала, что мне делать.
— Могу себе представить, — проговорил Ник, сочувственно кивнув головой. — Я думал, что отца невозможно сломить. Я не мог смотреть на то, как он лежит там со всеми этими трубками и проводками, подключенными к его телу.
Миссис Даунис поставила еще один поднос на стол и стала накрывать его к завтраку.
