— Бонни предложила встретиться на следующий день за обедом. Я не могу объяснить, почему я пошел. Я знал, что это безумие.
— Я понимаю все это, — тихо сказал Ник. — Я не понимаю одного: если ты так любил маму, почему тогда вовремя не остановился?
— Я думаю, что, если бы ты увидел Бонни, ты бы меня понял. Я знал, что поступаю глупо, — прошептал Магнус, при этом слезы катились по его щекам. — Мне было за сорок, а ей всего семнадцать. Я любил твою мать и не хотел ее оставлять, но Бонни была как наркотик, от которого я не смог отказаться.
— Эта женщина любила тебя? — спросил Ник. Он сам не знал почему, но для него это было важно. Возможно, потому, что он не хотел считать своего отца круглым дураком.
— Полагаю, в какой-то мере да. Я никогда не был уверен в этом полностью. Бонни была и дьяволом, и ангелом. Она подняла меня на вершину такого счастья, о котором я раньше даже не подозревал, но она же сделала меня самым несчастным. Я тогда работал как сумасшедший, пытаясь выбросить ее из головы, но у меня ничего не получалось. Наконец я разорвал с ней отношения, когда Рут забеременела тобой. Только тогда я понял, что Бонни действительно любила меня настолько, насколько она вообще была способна на настоящую любовь.
Магнус рассказал о том, как через четыре года после их последней встречи Бонни заявила, что он отец ее ребенка. И наконец, он сообщил о последней сделке с Бонни, состоявшейся после смерти Джона Нортона.
— Но как ты можешь утверждать, что Мэл твой ребенок, основываясь только на анализе крови? — спросил Ник раздраженно, отбрасывая волосы с раскрасневшегося лица. — Ты знаешь не хуже меня, что по группе крови можно установить, что Джон Нортон не является отцом Мэл. Но как можно утверждать, что ее отец ты! Несомненно, были еще мужчины, с которыми Бонни встречалась. Мэл ни капли на тебя не похожа.
— Лежа здесь, я много об этом думал. Мэл очень похожа на членов нашей семьи, — медленно проговорил Магнус. — Если Софи распустит волосы, они будут такими же, как и у Мэл. У моей матери были темные волосы и миндалевидные глаза. Если ты поедешь домой и найдешь старый альбом, ты сам сможешь в этом убедиться. Твои скулы, Ник, такие же, как и у Мэл.
Ник пытался спорить. Он все еще отказывался верить этому, но вспомнил, какой была Софи, когда ей было двадцать. У нее были длинные, темные, прямые и блестящие волосы. Пока она не стала носить эту старческую одежду, ее фигура была такой же стройной, как у Мэл.
Ник не выдержал. Он положил голову рядом с отцом, крепко обнял его и заплакал.
За последний год он думал только о Мэл. В его жизни было много женщин, но ни одна их них не поглощала все его мысли. Дело было не только во внешности Мэл, хотя ее темные глаза преследовали его по ночам. Больше всего Нику нравился ее характер. Она искренне заботилась о людях и всегда была готова помочь. Тем не менее Мэл не была пай-девочкой. В ее глазах иногда светился задорный огонек, она была не прочь добродушно поспорить и обладала чувством юмора. Она могла одним словом осадить мужчину, иногда очень язвительно произносила фразы. Больше всего Ник скучал по другу, каким Мэл стала для него. «Окландз» без нее опустел.
— Что мне теперь делать? — прошептал он. Честность отца усмирила его гнев, и теперь ему было стыдно. — Целый год я страстно ее желал. Ни к одной другой женщине я не испытывал таких чувств. Я ненавижу себя.
— Ты не сделал ничего плохого. — Магнус провел рукой по волосам сына. По его щекам катились слезы. — Я хочу, чтобы ты знал: Мэл может быть твоей сестрой, и вторая половинка, которая ее желает, просто исчезнет сама собой.
— Может быть, но мне надо ее найти, — прошептал Ник, при этом его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Мне становится плохо при мысли о том, что она где-то сейчас одна, после всего того, что я ей наговорил.
Магнусу показалось, что внезапно в комнате появилась Рут. Ник всегда был трудным подростком, его совсем не интересовали другие люди. Магнус думал, что его младший сын не унаследовал доброты матери. Но только что сказанные слова доказывали, что в нем жила частица Рут.
— Это будет сложно, — сказал Магнус. — За те два года, которые Мэл работала у меня, она редко рассказывала о прошлом. Я даже не знаю, с чего начинать поиски. К тому же Мэл горда. Я думаю, она спрячется так, чтобы мы ее никогда не нашли.
— Тогда ты должен рассказать мне абсолютно все, что тебе о ней известно. О друзьях, о которых она упоминала даже вскользь. Мэл, должно быть, сейчас с кем-то, кто ей дорог. Люди всегда возвращаются к близким, когда им больно.
Магнус дотронулся до щеки сына и сжал ее, как он всегда делал это в детстве. Он видел черты Рут в лице Ника, ее спокойствие и невероятную внутреннюю силу.
— Будет ли это правильно? — мягко спросил он. — Мэл не рассказывала о прошлом, потому что ей было слишком больно о нем вспоминать. Подумай, тебе может стать еще больнее.
— Я должен, — произнес Ник, пряча лицо на груди отца. — Это не только ради меня. Я сделаю это для тебя, потому что знаю, как много Мэл для тебя значит.
