И тогда Ник увидел глаза старика. Когда Маелз засмеялся, они широко открылись. Несмотря на морщины вокруг глаз, было видно, что у него карие глаза такой же миндалевидной формы, как у Мэл.
— Нам обоим не помешает бренди, — сказал Маелз шутливым тоном, глаза опять скрылись под морщинами. — Давайте сменим тему. В какой картине вы сейчас снимаетесь?
Ник рассказал ему о себе и о том, чем он был занят в последнее время. Стыдясь, он упомянул «Поместье Ханнисрофт». Он знал, что в последнее время это интересовало агентов и продюсеров. Прошло довольно много времени, и этот сериал стал культовым.
— Так вы играли головореза? — Сэр Маелз налил бренди и передал бокал Нику. — Я очень хорошо помню тот сериал. Сценарий был ужасным, но вы хорошо справились со своей ролью.
— Вы смотрели его? — Ник глотнул бренди, не веря такому повороту событий.
— Я всегда смотрю новые сериалы, особенно когда они вызывают споры. А этот уж точно был таким. Ужасная лексика! Если бы я знал тогда, что вы сын Магнуса, я мог бы вам помочь. Раз так, я могу упомянуть ваше имя в нескольких местах. Кто знает? Может быть, что-то и выйдет.
Ник не знал, что сказать. Ему показалось, что старик его задабривает, чтобы он поскорее уходил и не задавал больше вопросов. Ник допил бренди.
— Думаю, мне пора идти, — проговорил он, вставая. — Я и так отнял у вас много времени. Хочу спросить только об одном, если вы не возражаете. Вы были на свадьбе у Нортонов. У вас осталась фотография? Можете считать это наглостью, но я никогда не видел фотографию Джона Нортона.
Ник заметил облегчение на лице старика.
— Была где-то одна, — сказал он с улыбкой. — Простите, я был немного груб с вами, Николас. Это все из-за той ужасной женщины. Я не желаю зла ее ребенку. Надеюсь, вы найдете эту девушку.
Маелз открыл шкафчик и достал оттуда три толстых альбома с фотографиями. Пролистав первый, он перешел ко второму.
— Ах, вот она! — Он протянул фотографию, на которой были невеста и жених, окруженные гостями. — Это любимая фотография моей жены.
Ник сразу понял, почему мужчины волочились за Бонни. Она была так красива в белом атласе, что просто дух захватывало. На этой фотографии она, смеясь, стряхивала конфетти с пиджака Джона. Нортон был таким же, каким Ник его себе и представлял, — высоким, стройным, с аристократическим носом и маленькими усиками. Все же, если не считать цвета волос, они с Мэл не были похожи.
— А кто все эти люди? — спросил Ник. На снимке было три женщины, одна высокая, стройная и очень привлекательная, ей было лет сорок, две другие постарше. Все трое были в шляпах с широкими полями. Рядом с Бонни стоял сэр Маелз. Со снимка на Ника смотрели глаза точно такие же, как у Мэл. У него закружилась голова, и он снова посмотрел на фотографию. Нет, он не ошибся — это были глаза Мэл.
— Вот эта очаровательная дама — леди Линда, или Лорна, как ее все звали, — сказал Маелз, показывая на самую молодую из трех женщин. — Это моя жена, Мэри. А это крестная Джона, леди Пенелопа Бишамп. Она умерла от рака через год после смерти Джона.
— Это Лидия Винтер? — поинтересовался Ник, возвращаясь к привлекательной женщине. Магнусу будет приятно узнать, что Бонни не солгала о ней. У этой женщины был благородный вид, и она была очень фотогенична.
— Да, так ее звали. Она была учительницей танцев. Она стала для Бонни второй матерью, бедняжка. Вы с ней встречались?
— Она тоже умерла, — тихо сказал Ник. Он вдруг подумал, что сэр Маелз был старше всех на снимке и единственным, кто еще жив.
Сэр Маелз забрал фотографию и спрятал ее в альбом. Ник понял, что на этот раз ему на самом деле пора уходить.
— Спасибо, что согласились со мной встретиться, — произнес он. — Вы мне очень помогли.
— Выше нос, — самодовольно улыбнулся старик. — Я не сомневаюсь, что Камелия найдется. Что касается вашей карьеры, то она может пойти в гору. Идите домой и перестаньте волноваться о прошлом. Пусть ваш отец сделает анализ крови — это вас обоих успокоит.
Ник на мгновение задержался в дверях.
— Еще один вопрос, и я уйду. Вы не знаете, почему Бонни поссорилась с Хелен Фостер?
Сэр Маелз прятал альбомы в шкаф, но, когда услышал вопрос, резко повернул голову.
— Хелен не имеет к этому никакого отношения, — отрезал он, при этом его лицо покраснело. — Она серьезная актриса. Их с Бонни связывала только сценическая постановка.
Покинув дом сэра Маелза, Ник пошел в Холланд-парк и сел на скамейку. Он не был уверен в том, что два светлоглазых человека действительно не могут иметь ребенка с карими глазами. Как бы то ни было, глаза Магнуса не были голубыми, они были золотисто-зеленого цвета. Но это можно проверить.
Последние слова сэра Маелза казались самыми важными из всей беседы. Почему он сказал, что Хелен не имеет к этому никакого отношения? За весь разговор он ни слова о ней не произнес. Было бы естественней, если бы он сказал что-то вроде: «Я не знаю, может быть, Бонни завидовала?» или «Они отвыкли друг от друга».
