— Когда по Голливуду экскурсоводы водят туристов, показывая дома знаменитостей, знаешь, о чем они говорят: «Кто-нибудь помнит Хелен Фостер? Она была мегазвездой пятидесятых. Вот сюда она переехала, когда ушла на пенсию». Я думаю, лучше уйти на пенсию, чем выйти из моды. Но тогда я почувствую себя такой старой!
— Расскажи мне о фильме «Сожженные мосты», — попросил Магнус. Он обрадовался, что Хелен сохранила свою искренность.
— Этот фильм идеально подходит для того, чтобы вернуться на экран. Это история о женщине средних лет, которая влюбляется в молодого парня, а потом пытается покончить с собой, когда он ее обманывает. — Хелен усмехнулась, при этом ее глаза сладострастно блеснули. — Со мной играет Руперт Хендерсон. Как я поняла, он настоящий бабник. Режиссер Стенли Кубрик. Не знаю, видел ли ты его работы, но он известен тем, что его актеры получают «Оскар». Должна признать, я тоже хотела бы получить хоть один, прежде чем навсегда уйти в тень.
Когда Хелен рассказывала Магнусу о сценарии и других актерах, у него было такое чувство, что не было никакой долгой разлуки. Перед ним опять была прежняя Элли, которую он знал, — веселая, дерзкая, но скромная.
— Только не говори, что ты на диете, — воскликнул Магнус, когда заметил, как мало она ест.
— Нет, хотя не мешало бы. — Хелен похлопала себя по животу и довольно улыбнулась, при этом ее чувственная нижняя губа нежно изогнулась. — Полагаю, это связано с переменой климата. Курица очень вкусная, а соус божественный, но я уже больше не могу.
Магнус налил себе в стакан воды, представляя, что это вино. Обычно он не ужинал с людьми, которые в прошлом злоупотребляли спиртным, но на этот раз пришлось. Он собирался расспросить Хелен о Бонни.
— Ты не рассказал мне о том, как ты узнал о смерти Бонни, — произнесла Хелен, словно читая его мысли. — Это как-то связано с тем, что ты пригласил меня сюда?
Магнус и забыл, что, помимо всего прочего, Элли нравилась ему за ум и прямоту. Она не утратила ни одного из этих качеств.
Магнус теребил салфетку, думая над тем, на какой вопрос сначала ответить.
— Я пригласил бы тебя сюда, даже если бы Бонни была жива, — осторожно начал он. — В память о прежних временах. Но ты права, я хочу с тобой кое о чем поговорить. После того как я поверг тебя в такой ужас, мне неприятно опять начинать этот разговор.
— О Магнус, — засмеялась Хелен и похлопала его по руке. — Я уже собаку съела на неприятностях и плохих новостях. Давай же, выкладывай.
— Бонни заявила, что я — отец Камелии, — быстро сказал Магнус, боясь передумать. — Это случилось в 1954 году.
Хелен широко открыла глаза от удивления.
— Это смешно! — воскликнула она. — Ты ведь не поверил ей?
— Поверил, — ответил Магнус, смущенно улыбаясь. — К тому же я в течение нескольких лет давал ей деньги. Но когда Камелия приехала сюда…
— Камелия была здесь? — оборвала его Хелен. — Ты ее видел? Как она? Где она?
Магнус встал.
— Давай пересядем в более удобные кресла, и я расскажу тебе все по порядку.
Как только они сели, Магнус стал рассказывать о том, как Камелия приехала в «Окландз» под вымышленным именем и как он разгадал, кто она на самом деле. Он упомянул о письмах, которые нашла Мэл, но ничего не сказал о Джеке и о Маелзе Гамильтоне.
К его большому удивлению, Хелен снова заплакала, когда он рассказал о том, как Мэл убежала и как его хватил удар.
— Чертовка Бонни, — яростно воскликнула Хелен, — я думала, что она перестала лгать, но это не так! Конечно же, ты не отец Камелии, Магнус.
— Ты уверена в этом?
— Да. Я была вместе с Бонни у врача на Харли-стрит, чтобы подтвердить беременность.
На лице Хелен было столько отчаяния и искренности, что Магнус понял: ей можно верить.
— Когда это было? Ты помнишь?
— В начале мая 1949 года. Она была тогда на шестой неделе беременности.
— Это точно? — спросил Магнус, потирая подбородок. Если Хелен говорила правду насчет даты, то он не мог быть отцом Мэл.
— Да. Понимаешь, тогда начались репетиции пьесы «Оклахома». Бонни пришла в театр и попросила меня сходить с ней к врачу, в тот день мы и узнали о ее беременности. Вот почему она так быстро вышла замуж. Зачем она все выдумала?
— Я встречался с ней перед свадьбой. Встреча была неожиданной. Мы случайно встретились в Лондоне, — признался Магнус, краснея.
— О Магнус, это был июнь. — Хелен покачала головой и понимающе посмотрела на него.
— После той встречи я не видел ее до сентября 1954 года, — продолжил Магнус. — Когда мы с Рут были на вечеринке в Сассексе — там, кстати, был и Джон, — Бонни подошла ко мне и сказала, что я отец Камелии и что ребенок родился недоношенным.
— Магнус, какой же ты простак! — воскликнула Хелен. — Не могу поверить, что ты на это клюнул! Я была рядом с Бонни, когда родилась Камелия. Ребенок был маленьким, всего два килограмма, но доношенным.
— Ты присутствовала при родах? — Магнус не ожидал этого.
— Я первая взяла Камелию на руки, и это я дала ей имя.
Глаза Хелен уже высохли. В них было такое же выражение, как у Рут, когда та говорила о детях.
— Джон был за границей. Он приехал только через месяц после рождения Камелии.
