— Это от мистера и миссис Сирил Поттер, — произнесла Камелия, показывая на самый большой букет из красных роз. — Это владельцы кафе, в котором работала Би и в котором мы с ней познакомились. Возьмите открытку, они написали прекрасные слова, А этот букет с дельфиниумами и маргаритками от старого доброго друга, Айдена.
Мистер Джаррет с силой взял Камелию за руку. Это выглядело довольно угрожающе.
— Здесь нечем гордиться, — прошипел он, — я просто поражаюсь, как у тебя хватает наглости болтать такое!
— Простите, — проговорила Камелия, глядя в его холодные глаза, — понимаете, я любила Би и думала, что вы тоже ее любили.
Камелия забрала открытки и выбежала из крематория, пробираясь сквозь толпу назойливых журналистов. Когда она обернулась, чтобы убедиться, что за ней никто не идет, то увидела, как мистер и миссис Джаррет позируют фотографам. Она догадалась, что через день-два в газетах появится еще больше пошлых статей, повествующих о том, как Би намеренно опозорила своих родителей.
По дороге домой, в Еарлс-корт, Камелия зашла в цветочный магазин и купила желтые хризантемы в память о Би. Она поставила цветы на подоконник и стала перечитывать открытки.
«Прощай, — написал Сирил, владелец кафе. — Мы всегда будем помнить тот солнечный свет, который ты принесла в кафе «Блэк энд Вайт». Покойся с миром. Сирил и Роза».
Открытка от Айдена была написана чужой рукой, но того, что он прислал цветы, где бы он ни был, было достаточно.
«Сладостные воспоминания никогда не увянут. Твой старый друг Айден».
Простой букет полевых цветов Камелия отправила вместе с гробом. Она чувствовала, что ее сердце ушло вместе с ним.
Единственное, что могла Камелия сделать сейчас, это убрать в квартире и уничтожить все, что могло еще больше опозорить Би. Она отделила грязные снимки от более невинных. Выбросила вызывающее белье, рассортировала одежду, вульгарные вещи сдала на «блошиный» рынок в Челси, а приличные аккуратно сложила в ящики.
Она нашла незаконченное слезное письмо, в котором Би в очередной раз надеялась, что родители ее простят. Камелия положила его в адресную книгу, чтобы мистер и миссис Джаррет нашли его. Камелия вспомнила, как Би читала его вслух: глаза подруги были полны слез, но все же она отложила его в сторону, понимая, что никогда его не отошлет. Это письмо, возможно, смягчит их каменные сердца. Они не узнают, что оно было написано и забыто несколько месяцев назад.
Упаковывая свои вещи, Камелия наткнулась на папку своей матери, которая лежала вместе со старыми свитерами.
— О мама, — прошептала она, прижимая толстую папку к сердцу, как будто это могло принести утешение. — Мне так жаль, что я тебя осуждала. Ты, я и Би, мы все оступились, но никто из нас не был плохим человеком. Этому ты хотела меня научить?
На суде не было никаких сюрпризов: установили смерть от несчастного случая. Камелия как будто вернулась на пять лет назад, когда такой же вердикт вынесли для ее матери. Был такой же суд коронера, на котором было много зевак и журналистов, ожидавших сенсации. Но на этот раз Камелии пришлось вынести все — она больше не была под защитой невинности.
Мистер и миссис Джаррет сидели рядом, но не касались друг друга. Они явно не поняли, что за смертельный коктейль выпила их своенравная дочь. Слова «амфетамин», «кокаин» и «барбитурат» пролетели мимо их ушей. Выражение их лиц изменилось только тогда, когда они услышали слово «алкоголь».
После показаний соседа о том, что Джейк уходил в двенадцатом часу, было вынесено решение о том, что Джейк не несет ответственности за смерть Би, так как не находился рядом с жертвой в момент смерти. Но для Камелии Джейк все равно был убийцей, как будто он взял нож и перерезал Би горло.
Камелия не заметила, что закончилось лето и приближалась зима. Она полностью отдалась работе, желая облегчить боль, горящую внутри.
Она старалась быть незаметной. В простой потертой одежде, завязав волосы на затылке, она начинала рабочий день, убирая комнаты, днем работала в ресторане, а вечером в магазине, торгуя рыбой и картошкой. Она ела на работе, копила деньги и ни с кем не разговаривала.
Джейка поймали в сентябре. Таможенники остановили его в Дувре, когда он пытался провезти коноплю. Пока он ожидал суда, полиция наконец раскрыла его порнографический бизнес. У него была маленькая студия в Кентис-Таун и большая в Амстердаме. Кроме того, была широкая сеть заказчиков, как в Англии, так и в Голландии.
Камелию несколько раз допрашивали, но потом либо вмешался Майк, либо полиции больше не требовались свидетели, потому что главный инспектор по расследованию четко дал понять: больше ее беспокоить не будут.
