В сентябре Джими Хендрикс умер от передозировки наркотиков, а через несколько недель не стало и Дженис Джоплин. В ноябре ураган убил сто тысяч людей в Бангладеш. Камелия оплакивала их всех. В декабре, на двадцать первый день рождения Камелии, не было никакого праздника, пришла только одинокая открытка от Денис. На Рождество Камелии пришлось накраситься, улыбаться и приветливо разговаривать с клиентами, но в ее душе ничего не изменилось. Все это время она ни с кем не общалась. В свободное от работы время она лежала на кровати, иногда читала, но в основном думала.
Камелия вспоминала Би и собственные ошибки и несчастья, но чаще всего она думала о Бонни. Камелия уже не размышляла над ошибками матери. После всего, что случилось, Камелия решила, что больше не имеет права судить других. Вместо этого она со сладостной ностальгией вспоминала только счастливые моменты. Она стала замечать, что происшествия, которые когда-то вгоняли ее в краску и шокировали, сейчас лишь вызывали улыбку. Бонни всегда была такой непосредственной.
Предаваясь воспоминаниям и анализируя прошлое, Камелия поняла, что очень мало знала о жизни Бонни до замужества. Мать никогда не рассказывала о прошлом, она жила одним днем, так же, как Камелия до недавнего времени.
Именно это заставило Камелию снова взять старые письма в руки. Она часто читала их, когда только приехала в Лондон, но за последние четыре года притронулась к ним только один раз — чтобы показать Би.
Сейчас Камелия с удивлением поняла, что воспринимает содержание писем совсем по-другому. Может, это произошло потому, что она стала лучше разбираться в людях, или потому, что больше не страдала так сильно от боли и предательства. Похоже, она идеализировала брак своих родителей. Возможно, они никогда не были счастливы вместе, как она думала в детстве.
Камелия рассортировала письма от троих мужчин. Письма от Джека Истона были очень измяты. К сожалению, ни на одном из них не была проставлена дата. Сначала Камелия изучила его письма.
Самое потертое письмо было написано на листе, вырванном из дешевой записной книжки. Там стоял адрес: Толгейт Гараж, Амберли, Сассекс. Камелия знала, что в эту деревню эвакуировали Бонни. Там она жила у учительницы танцев, которую называла «тетя Лидия». У Камелии остались смутные воспоминания о том, как ее возили к ней в гости — как до смерти отца, так и после. Это была милая деревушка с большим количеством домов, крытых соломой. Тетя Лидия была похожа на бабушку, хотя была намного тоньше и выше Дорис. Камелия задумалась: почему Бонни потеряла связь с Лидией? И было ли это как-то связано с Джеком?
«Дорогая Бонни, я не сожалею о том, что случилось прошлой ночью. Это был неправильный, но слишком прекрасный поступок, чтобы за него извиняться. Я просто хочу, чтобы ты знала: в следующую субботу я буду думать о тебе. Искренне надеюсь, что у тебя все получится и ты будешь счастлива. У нас ведь были и хорошие времена. Ты всегда будешь занимать особое место в моем сердце. С любовью, Джек».
Камелия ломала голову над тем, что же случилось в ту субботу, о которой упоминалось в письме. Прослушивание для шоу? Переезд в другой город? Из письма она поняла, что это был прощальный день. Как бы ей хотелось, чтобы Джек поставил дату.
Следующее письмо было написано на хорошей бумаге, оно пришло с того же адреса в Амберли. Это было официальное письмо, в котором Джек поздравлял Бонни с рождением Камелии. Он также упомянул о собственной дочери и сообщил, что Лидия с нетерпением ждет встречи с новорожденной. Стояла подпись: «Искренне твой, Джек». Камелия отметила дату — 1950 год.
Очередное письмо пришло через несколько лет. Оно было написано на плотном листе бумаги, на этот раз из гаража в Литлгемптоне. Дела у Джека, похоже, шли удачно. Но тон письма был сдержанным и скрытным.
«Дорогая Бонни, конечно же, я был рад получить от тебя письмо, хотя оно меня и удивило. Нет, я не могу с тобой встретиться. Это было бы неправильно. Мы оба женаты, у меня есть дети и обязанности. Мне очень жаль, что у тебя неприятности, я мог бы как друг выслушать тебя, но мы оба знаем, что ничего не получится. С наилучшими пожеланиями, Джек».
В следующем письме Бонни, наверное, умоляла Джека, потому что в четвертом письме он написал практически то же самое, только на этот раз четко выразился: «Нет!»
Предпоследнее письмо больше всего заинтриговало Камелию.
«Дорогая Бонни, я думал, что больше не услышу твоей лжи, но твое последнее заявление — самое невероятное из всего, что я слышал. Я не понимаю, чего ты добиваешься. Я видел у Лидии фотографии твоего ребенка. Твоя девочка совсем не похожа на меня. К тому же цвет моих волос передается по наследству.
