Пётр Сергеевич устало сидел в кабинете, за окном было уже темно. Сил не было, чтобы встать и налить себе чаю. Его работа в последнее время стала какой-то совершенно иной, он уже не был руководителем направления, он стал публичной личностью, ответственной за целую планету. Целый день он занимался тем, что пропускал через себя огромные потоки информации, думая, как это всё трансформировать для общественности. Задачка была крайне непростая, так как информации было очень много и Пётр Сергеевич уже не успевал с ней знакомиться сам. Несмотря на то что у него уже трудилось два пресс-секретаря, старательно готовя для него пресс-релизы, он всё равно не успевал. Да и у него у самого голову кружило от того объёма открытий, которые валились с Марса каждую минуту. Сейчас вот нужно было готовиться к очередной пресс-конференции по поводу обнаруженного подземного города, пресс-секретари, не поднимая головы, разбирали информацию, которую передали астронавты. Видеопоток уже был смонтирован для демонстрации, и Пётр Сергеевич сейчас как раз просмотрел переданные материалы и опять откинулся на кресле, стараясь привести мысли в порядок, что получалось очень и очень сложно.
«Это ж надо, город! Пыль по колено, всё разложилось, — разговаривал он сам с собой. — Ещё этот кристалл непонятный. Где Иван, когда он так нужен?»
— Там что, третий сервер?
— Нет, это неполноценный сервер, структура как у меня, но функций намного меньше, в основном управление техническими службами и запись данных. Там нет даже намёка на искусственный интеллект. Я сейчас передам устройство, через которое можно будет считать с него данные и переформатировать их в понимаемый формат. Нужно искать журнал меры города, был регламент, по которому он должен был записывать основные события.
— Хорошо, Хигстон, сейчас передадим эту информацию. Ой, предвижу опять вопросы Петра Сергеевича, где я всё это беру, и всё такое.
— Анализ текущей ситуации говорит о том, что за теми сенсационными сообщениями, которые сейчас приходят и будут приходить с Марса, все эти вопросы потеряются. К тому времени, как аналитики дойдут до понимания управления мной этим процессом, уже будет некритично выявление моего присутствия.
— Вот не очень-то я понимаю, о чём ты сейчас говоришь.
— Да всё просто, в течение двух недель, скорее всего, смогут оживить первых марсиан, там будет столько диспутов и споров на тему, чей Марс и что нам дальше делать, что про меня, про АИР, забудут и марсиане, и земляне. Нужно ускорить строительство приемо-передающей тарелки на Марсе. Мне не хватает канала по передаче данных в обе стороны, сможешь посодействовать?
— Да, конечно. Пётр Сергеевич будет рад, что ты вернулся в работу. Правда, он опять будет задавать вопросы, почему ты выбираешь проекты, над которыми будешь работать, а над которыми нет.
— Я не буду тратить ресурсы на поиск вариантов объяснения твоему руководителю. Я передал координаты ещё двух подземных городов, меня интересует несколько личностей из жителей Марса, которые я считаю необходимым воскресить в первую очередь.
— А ты говорил, что замороженные все старше семидесяти лет?
— Да, продолжительность жизни на Марсе существенно выше, чем тут, на Земле, я тебе про это уже рассказывал, 70 лет на Меркассе — это был средний возраст, как у вас на Земле 35 лет. Поэтому когда нужно было заселять подземные города, предпочтение отдавалось молодёжи до этого возраста. Но вот оказалось, что шансов у тех, кого заморозили, оказалось больше.
— Да, вот как время повернуло, сейчас очнутся родители, а дети уж померли давно.
— Поэтому и нужны расшифровки с кристаллических серверов, чтобы показать им, что дети тоже прожили большую жизнь и сделали всё возможное для Марса. Вопрос мотивации для восстановления Марса очень важен и для землян, и для марсиан.
— Ты считаешь, его ещё можно восстановить?
— Я тебе присылал результаты расчётов, да, вероятность благоприятного исхода почти 80 %, и это будет очень полезно для третьей планеты. Избыток влаги у вас тут проблема, а потеря массы будет незначительной, которую можно будет компенсировать за счёт пояса астероидов.
— Да, я читал твой план, то, что ты предлагаешь, настолько фантастично, что честно думать про это мне страшно.
— Эту программу я разработал, ещё находясь на Марсе, сейчас я её только дополнил и расширил с учётом прошедшего времени и того, что теперь на третьей планете почти максимально возможное население. Но повторяю, в моих расчётах нет риска ни для одной из планет выше того, что я указал. 20 % вероятности плохого исхода — всё-таки высокая вероятность. Поэтому нужно внимательно всё проверять. Мой расчёт в прошлый раз был полностью перечёркнут недостаточной безопасностью термоядерных двигательных установок. Я недооценил риски возможной аварии, я просто не брал это в расчёт. Так как у меня не было экспериментальной базы, значение которой я тогда просто не брал за переменную.
