Немудрёная мелодия, звучавшая в голове охотника, звала за собой, тянула его из бездны небытия, в которую он сам себя чуть не загнал. Слушая музыку Дигахали начал приходить в себя и потихоньку осознавать окружающую действительность. Мелодия вдруг изменилась, ритм её исказился, словно игравших до этого безупречно музыкантов внезапно ударили по пальцам. Охотник открыл глаза и увидел лучи солнца, пробившиеся сквозь кроны ближайших сосен.
Лишённый возможности скрыться в тени, Ссгина мелко дрожал, но не отпускал человека, поддерживая его в вертикальном положении. Дигахали ужаснулся тому, что сейчас приходится испытывать его спутнику и мысленно произнёс:
"Спасибо… Позаботься о себе… Со мной всё в порядке".
Это послание пришлось подкрепить солидным убедительным импульсом, прежде чем Злой Дух отпустил человека и бросился под защиту густого кустарника.
Сегодня они покинули место ночёвки позже, чем вчера. Агайюджо даже не пришлось будить, она успела выспаться и пребывала в хорошем настроении, чего нельзя было сказать о Дигахали. Охотник мрачнел всё больше по мере продвижения к конечной точке маршрута. От его обычной пружинистой походки не осталось и следа, тот нетвёрдый шаг, которым он мерил оставшееся расстояние, больше приличествовал какому-нибудь йонейга. Милине даже не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы поспевать за ним.
Дигахали понял, что больше не может считать Ссгина опасным чудовищем, а это значило, что пропал весь смысл похода к границам мёртвого леса. Прежняя уверенность в собственной правоте уступила место обезоруживающей растерянности, несвойственной уважающему себя мужчине. Злой Дух изменился настолько, что стал абсолютно безвредным для любого человека, это охотник смог уяснить, когда перед ним открылся внутренний мир этого удивительного существа. Будучи очень одиноким, особенно после того, как его любимый дед отправился в последнее путешествие по Обители Предков, Дигахали всегда мечтал о товарище, с которым можно было вместе охотиться. Он несколько раз пытался спрашивать у Духов, в каких краях можно повстречать человека, способного стать настоящим другом, но Предки не дали ни ответа, ни даже намёка, оставив его вопросы без внимания.
Охотник никогда не считал себя отвергнутым родным племенем, но понимания и поддержки найти там не смог. Соплеменники, по крайней мере те из них, кто не злобствовал по поводу судьбы Одьювалайгу, считали его немного не в себе. Один из стариков как-то объяснил Дигахали, что если бы его матерью были соблюдены все приличия, он мог бы стать шаманом, и те же самые черты его характера почитались бы племенем как знак высшего доверия Духов леса. Тот старик открыл охотнику глаза, что позволило по-другому взглянуть на окружавших его людей. Никому дела не было до личных качеств, самым важным оказалось то место, которое человек занимал в племени по праву рождения, а, значит, обречён был через всю жизнь пронести этот груз. Дигахали долго размышлял о таком положении вещей, придя к невероятным выводам: люди по своей натуре гораздо более лживы, чем звери, которые признают право быть вожаком только для самых сильных и достойных сородичей.
Демона не интересовало, кем была мать охотника, и каков был статус его отца среди мужчин племени. Чистую, не основанную на выгоде привязанность, которую он испытывал к человеку, не отравляли никакие сплетни и предрассудки.
"Зачем я снова иду в мёртвый лес?, — в очередной раз подумал охотник. — Зачем себя обманывать, ведь я обрадуюсь, если Ссгина останется со мной, хотя бы до тех пор, пока другая сторона его натуры не возьмёт верх. Он один стоит троих опытных следопытов, или даже пятерых, учитывая все его возможности. Да мы с ним вдвоём могли бы добывать столько, что хватило бы…".
Мысль, промелькнувшая в голове, была невероятно дерзкой. По законам племени, он имел право выкупить Авиосди у её нынешнего мужа, предложив за неё достойную цену. Если муж соглашался, он отпускал женщину, а её дети оставались при нём и воспитывались среди прочих детей его рода. Дигахали помнил всего один случай, когда молодой охотник долго копил на выкуп и смог добиться своего, заполучив любимую женщину. Оправдывая своё решение, её бывший муж распустил о ней такие слухи, что большая часть соплеменников откровенно ему сочувствовала. Вскоре эта пара спешно покинула племя, не выдержав всеобщего презрения, насмешек и расчётливой травли. Одни осуждали женщину, которая бросила новорождённого ребёнка, другие — мужчину, посмевшего разбить опекаемую Предками семью. Последний довод не могло поколебать даже то, что все знали, каким способом достигается одобрение Духов, когда кто-либо желает выбрать себе жену. Достаточно сообщить шаману нужное имя, подкрепить приличным подношением и тогда во время ритуальной пляски, он непременно выкрикнет имена "отмеченных" Предками людей.
