Все дети леса умели делать запасы, чтобы не умереть с голода, когда наступают трудные времена, и охота не бывает обильной. Видимо, йонейга по-другому запасали впрок еду, но никому из сородичей Дигахали и в голову бы ни пришло так хранить мясо. Охотник вытащил барсука, не желая заниматься несвойственной мужчине работой в присутствии женщины, протянул нож Милине. Лучше бы он этого не делал, потому что агайюджо совершенно не умела обращаться с острым инструментом. За несколько мгновений она едва не отрезала себе пальцы и чуть не воткнула нож в ногу, отделавшись самым малым — дыркой в одежде.
— Я не знаю, почему твои родители не научили тебя простейшим вещам, — произнёс потрясённый Дигахали, — может быть, Духи Предков йонейга лишили тебя ясного рассудка? Радуйся, что я не буду выставлять тебя на посмешище, как плохую хозяйку. Нет для женщины большего позора, чем увидеть голодные взгляды своих родных из-за того, что она не умеет готовить еду!
Пришлось самому взяться за нож и разделывать добычу, попутно думая о том, что бы сказали в племени Куницы, если бы узнали, какую неумёху приняли в свои ряды. Усовестившись, Милина взялась помогать, но всё её содействие сводилось к тому, что она тянула барсука за заднюю лапу. Охотник не стал ей сообщать о бесполезности такого занятия, хорошо ещё, что она не мешала свежевать тушку. Единственное, что он мог доверить такой помощнице, это собрать оставшиеся после разделки добычи непригодные в пищу части и отнести подальше от костра. Агайюджо поняла свою задачу, и пока он жарил на углях свежее мясо и вдыхал ароматный дым, понесла останки барсука к ближайшим кустам.
Мелодия, успевшая стать постоянным спутником Дигахали, зазвучала по-иному, заставив его, глядевшего на жарящееся мясо, неожиданно увидеть идущую к нему Милину. Охотник вздрогнул, тряхнул головой, но видение не исчезло — агайюджо шла прямо на него, держа на вытянутых руках замотанные в шкуру внутренности и самые крупные кости. Было хорошо видно, как она морщит нос от неприятного запаха и почти не смотрит вперёд, повернув голову вбок. Дигахали только сейчас понял, что это Злой Дух каким-то образом показывает ему то, что видит сам. Не замечавшая Ссгина агайюджо неловко размахнулась, метнула свою ношу прямо в демона, после чего облегчённо вздохнула, ещё сильнее скривив напоследок губы. Охотник снова вздрогнул, на этот раз оттого, что останки барсука, казалось, полетели ему прямо в лицо. Связь прервалась так же внезапно, как и возникла, он снова увидел жарящееся мясо и даже успел спасти его от пригорания.
Милина взвизгнула, зашелестев своей неудобной одеждой, побежала к костру, пытаясь взмахами рук удержать равновесие. Глядя на неё, Дигахали вспомнил тот день, когда он последний раз встречался с Авиосди на их заветном месте у водопада. Стекавший с гор ручей срывался вниз с высоты в полтора человеческих роста, образуя небольшое озерцо. Цепочка из едва возвышавшихся над водой камней пресекала заводь, позволяя ловкому человеку перебраться с одного берега на другой. Его любимая, оправдывая своё имя, грациозно перескакивала с камня на камень, а её весёлый смех сливался с журчанием воды, и не было во всём мире ничего боле прекрасного…
Агайюджо одним прыжком преодолела оставшееся расстояние и устроилась возле костра так, чтобы держать в поле зрения те самые кусты. Охотник не знал, имеет ли она какое-нибудь представление о Злых Духах, но на всякий случай решил сообщить, кто же в очередной раз нагнал на неё страху. Указав рукой на кусты, он сказал:
— Демон.
Ответная реакция его спутницы оказалась вполне ожидаемой. Испуганно моргнув, Милина охнула и долго не могла оторвать взгляд от того места, где повстречала Ссгина. Дигахали почти насильно впихнул ей в руку кусок жареного мяса и чуть ли не заставил поесть, чтобы восстановить силы.
Обычно чутко спавший охотник проснулся под утро, кода костёр совсем остыл и перестал давать тепло. Он отыскал в кострище пару ещё горячих угольков, подкинул им сухого мха и раздул пламя. Потянувшись к заготовленным дровам, Дигахали заметил какое-то движение на фоне стволов сосен и, вглядевшись, узнал Злого Духа. Тот не стал дожидаться, когда костёр разгорится вновь, и поспешил убраться в облюбованный ранее кустарник. Что-то в его движениях показалось охотнику странным, и он, скормив пламени несколько сухих веток, поднялся, отправившись следом за демоном. Когда Дигахали последний раз видел Ссгина вблизи, это был раздувшийся, едва способный перемещаться огромный мешок. Теперь у Злого Духа появились ноги — толстые и короткие. Они поддерживали его массивное тело и позволяли сносно передвигаться, а не волочиться по земле.
"Наверное, лошадь ему подсказала, — подумал охотник, наблюдая, как демон ловко переставляет ноги, напоминая больше гусеницу, чем копытное животное. — Три с этой стороны… И с той тоже три. Всего получается шесть, а стать шустрее лошади всё равно не получилось".
