– Это сам господин! – кричали дети, подпрыгивая рядом с процессией и радуясь, что еще долго можно будет говорить об этом, передавая новость с хутора на хутор. И Киран улыбался им, и лошади терпеливо взирали на собак и мечущиеся тела людей.
– Господин, – выкрикнул юноша, чей шаг был уже равен мужскому и который намного обогнал остальных. – Не хочешь ли заехать к нам? Тебя ждут эль и сидр.
– Передай благодарность своему отцу, – ответил Киран, – и пожелай всему дому добра от меня. На этот раз я не могу заехать. О боги, Эд, твои ноги стали еще длиннее?
– Да, господин, – переводя дыхание, мальчик бежал рядом, хотя вся его родня уже давно осталась позади, с ним могла тягаться лишь одна собака. – Они растут. И я уже могу стрелять из лука.
– Неужто? Ну конечно, тебя ведь должен был научить отец.
– Мне минуло пятнадцать лет, господин.
Мальчик начал отставать и прокричал уже вслед:
– Доброй дороги!
Киран повернулся в седле.
– Когда тебе будет шестнадцать, приходи на зиму в Кер Велл.
Мальчик, улыбаясь, остановился в окружении собак и замахал рукой. И все ответили ему, приветственно подняв руки, и вскоре ивы вновь скрыли хутор за собой.
Лошади, почуяв запах сена и жилья, начали артачиться, и потребовались шпоры и узда, чтобы вновь вернуть их помыслы к дороге.
Но дело гнало людей вперед, и никто ни звука не проронил, сожалея об эле.
– Звезды и небо сегодня за нас, – промолвил Киран. Он оглянулся назад, где за Барком ехал Донал, молчаливый Донал, на месте которого он так хотел бы быть. «Он еще мальчик, – подумал Киран, и вправду Донал выглядел сейчас почти ребенком, – и честь его зелена и нежна. Я напрасно согласился на это». И он вспомнил Эда, который бежал за лошадьми, и его глаза, которые сияли жаждой боя, ибо самое мрачное, что они видели в своей жизни, был осенний забой скота.
«Мотыльки, летящие на костры. Их ослепляет слава. О, Донал, не надо было мне слушать тебя».
– Тебе предстоит длинный путь. И есть такие места… Донал, чем больше я думаю об этом… послушай, – тихо промолвил Киран, замечая, с какой радостью юноша готов принять и похвалу, и порицание, – путь вдоль Лиэслина – я ездил им, когда был мальчиком, и с тех пор ни разу. Но помни, он лежит на границе с Давом и Брадхитом.
– Я буду помнить.
– Как только поднимешься от озера, дорога будет петлять между холмами. И скалы будут выситься над тобой. – И он попытался описать все, что помнил, – каждый камень и каждый поворот, где когда-то охотился вдали от Донна вместе с братом. Донал слушал, честно пытаясь все запомнить, и Киран вновь ощутил, как к нему подступает отчаяние. – Я бы все вспомнил, если бы увидел собственными глазами, – горестно промолвил он.
– Я справлюсь, – легко ответил Донал, словно все это доставляло ему удовольствие. – Господин, солнце будет вести меня, и я буду искать родник. Что же до остального – мы быстро поскачем и никого не встревожим, а если встревожим, объедем.
Но все это не успокаивало Кирана, и тревога нарастала в нем все сильнее по мере того, как дорога уходила к западу и они въезжали в холмы. Он ехал молча, и воины тоже по большей части молчали – раз умолкнув, когда господин заговорил, они уже не могли вернуться к прежней веселости.
От яркого солнечного настроения, с которым они покинули замок, когда Мев с Келли скакали вслед за ними, не осталось и следа – тяжелые думы наваливались на него. Он сказал Бранвин: «Это безопасно, почему бы им не ездить в самом центре наших владений, да еще в сопровождении Ризи, который отвечает за Кер Велл в мое отсутствие. Не дальше скрещения дорог. Неужто из-за этого надо поднимать столько шума?»
Теперь ему казалось это безумием, и он весь покрылся потом, несмотря на то что солнце уже садилось. «Сейчас они должны быть уже дома, – успокаивал себя Киран. – И Ризи сидит в зале со всеми у очага вместе с Бранвин, Мурной и Ленноном, и он, конечно же, пьет эль с Роаном». Он воссоздавал обычную картину – хрупкую конструкцию в уме, складывая ее по камушку, а небо все более тускло и зловеще нависало над ними, пока они близились к месту прощания.
«Я так хотел этого, – думал Киран, вспоминая утренний покой. – Я хотел верить, что Донала не будут подстерегать опасности…»
«И вправду не будут, – убеждал он себя. – Они доедут беспрепятственно». Собрав все свое мужество, он пытался взбодриться. Улыбкой он отвечал на всеобщее молчание и взял в руки поводья.
– Господин? – спросил Донал.
– Я думал, мой юный друг, что я – заложник и что стоит мне миновать Лиэслин, как мы с твоим великим двоюродным братом окажемся на ножах. И все же…
– Нет, господин, – вмешался Барк.
– Что, мой сторож, не искушать тебя?
– Господин, – ответил Ларк, – я умоляю.
– Тревожишься, мой старый волк, – вздохнул Киран. – Стоит мне сейчас нарушить слово, и в доме моем уже никогда не будет мира.
– Пора, – сказал Донал, глядя на дальние холмы, за которые садилось солнце. – Что до меня, господин, то я скажу: если ты вернешься раньше, чем обещал, ты только доставишь радость госпоже твоей жене.
И долго после этих слов Киран еще ехал в тишине.
– Господин, – опять сказал Донал.
