Когда-то, до прихода человека, Элд простирался далеко; и когда-то ее народу было многое известно о людях, и с тех пор изредка среди людей встречались полукровки – плоды эльфийских увлечений и любви к роковым незнакомцам. «Возможно, – думала она, – в ком-то и сохранилась тонкая струйка эльфийской крови… Полукровки, что никогда не слышали зов из-за моря и не таяли». В отчаянной надежде Арафель попыталась забрать этого незнакомца с собой, но железо по-прежнему облегало его, и в таком виде он не смог бы оставаться там.
Так что она стерпела боль прикосновения к железу, расстегивая пряжку за пряжкой и снимая доспех за доспехом, пока не освободила его целиком. Так открылась ужасная рана в его боку, и Арафель призвала свои силы, чтобы начать исцеление, и другие, мелкие, царапины сразу же затянулись. А потом, когда она отдохнула, ей было уже нетрудно увести его с собой – она просто положила его голову к себе на колени и стала думать о своем Элде. И тогда деревья стали такими, какими они были на самом деле – стройными и красивыми, и ее солнце залило нежным теплом всю рощу.
Он долго спал, пока его рана заживала и пока печать смерти исчезала с лица незнакомца, оставляя его сиять той красотой, которая могла быть лишь эльфийским наследством. Все это время Арафель не покидала его, всем сердцем ожидая его пробуждения.
И наконец он шевельнулся, огляделся и посмотрел ей в глаза в страшном смущении. И тут же начал таять, проваливаясь в смертный мир, во тьму, ибо он вернулся к собственным мыслям; но она взяла его за руку и удержала, чтоб он не ускользнул в небытие.
– Поберегись возвращаться, – промолвила она. – Ибо Смерть забрала часть тебя. Очень просто ей будет теперь призвать тебя под свою сень. А здесь ты в безопасности.
Он попытался встать, не выпуская ее руки, поддерживая эту хрупкую связь с нездешним миром. Арафель придала ему сил, поделилась теми живительными зелеными токами, которыми питаются деревья, и вскоре он уже смог стоять, оглядываясь вокруг. Ветер шептался в листве, и солнце сияло своим особенным светом, и олени смотрели на них мудрыми глазами из зеленой тени в роще мечей и самоцветов.
– Я был мертв, – сказал он.
– Вовсе нет, – заверила его Арафель.
– Мое сердце болит.
– Возможно, – согласилась она, – ибо оно было разорвано. А исцелить такую рану я не могу. Как тебя зовут, человек?
В его глазах мелькнул страх. Но:
– Киран, – ответил он почтительно, как подобает гостю. – Киран, второй сын Кер Донна.
– Кер Донн. Мы называли его Кер Ри – владения короля.
Он все еще боялся, и все же он снова взглянул на нее.
– А как тебя зовут? – спросил он.
– Я скажу тебе мое истинное имя, которое еще не открывала смертным, ибо ты – мой гость. Меня зовут Арафель.
– Тогда я хочу отблагодарить тебя от всего сердца, – произнес Киран искренне, – а потом попросить тебя вывести меня на дорогу, чтоб я смог выбраться отсюда.
Своими словами он исцелил ее сердце и тут же ранил его… и раскаяние появилось в его глазах, как будто он мог видеть эту рану. Он поднял и показал ей свою правую руку, на которой виднелось золотое кольцо с печаткой.
– Это мой долг, – промолвил он. – Честью своей я обязан пойти и выполнить его, если я еще не опоздал.
– Куда?
Он собирался указать ей направление, но вновь обнаружил, что все вокруг было иным, незнакомым ему.
– Там войска, – проговорил Киран в смущении, указывая туда, где, по его представлениям, должны были быть Бурые холмы. – На равнине идет война, и мой король побеждает. Но неприятель отступил в долину, где сможет долго выдерживать осаду, если захватит ее. С королем сражается и господин Эвальд из Кер Велла. Понимаешь ли ты меня, госпожа Арафель? В долину пришла война. Нельзя допустить, чтобы Кер Велл был обманут. Они должны держаться, какие бы слухи и выгодные предложения ни доходили до них, им надо всего немного продержаться, пока сюда не подойдет войско короля. Замок господина Эвальда должен получить послание, которое я им несу.
– Войны, – слабо промолвила она. – Они будут неразумны, если попытаются зайти в Элдвуд.
– Я должен идти, госпожа Арафель. Я должен. Прошу тебя. – И он начал таять, обнаруживая собственную силу воли.
– Киран, – сказала она и этим призывом удержала его под лучами своего солнца. – Ты непоколебим. Но ты не знаешь цену. Охотница вновь пустится в погоню за тобой. Вернувшись в смертный мир, ты станешь ее жертвой; а она никогда не выпускает своих жертв. Охота не закончена.
– Возможно, – ответил он, побледнев. – Но я поклялся.
– Гордыня, – сказала она. – Пустая гордыня. Каким оружием ты владеешь против таких врагов, чтобы спокойно миновать Элд?
Он оглядел себя – безоружного, незащищенного – и все равно махнул рукой, прощаясь.
