– Мы погибнем без твоей помощи, – сказала Мередифь. – Если о помощи ты говоришь.
– Да, – ответила Арафель, – это так.
– Тогда помоги нам, – сказала Мередифь.
– Назови свою цену, – добавил Скага.
– С этим ты уже опоздал, – мягко заметила Арафель. – Чу, или ты не слышишь тревогу?
– Твоя цена? – повторил Скага.
– Я не из малого народца, – холодно ответила Арафель, взвешивая слова. – Мне не платят блюдцем молока или пригоршней зерен. У меня есть свои причины. Я говорю о справедливости, человек, но об этом сейчас поздно. Моя помощь была призвана, и я должна оказать ее.
– Тогда мы примем ее, – сказал Скага и со страдальческим видом двинулся к двери. – Там и сегодня же.
– Дай мне время, – промолвила Арафель. – Обороняйтесь собственными силами и ждите. – Она повернулась и взглянула на Бранвин, а последним посмотрела на Кирана, без гнева и вовсе без всяких чувств. – Не выходите на стены, – добавила она. – Оставайтесь в замке. И ждите.
Голос ее начал таять, как и она сама, и вскоре не осталось ничего, кроме стен, да кресла, да тишины, повисшей после ее ухода.
– К оружию! – вскричал Скага, ибо сигнал тревоги все еще звучал, но никто не откликался на него. – К оружию, к бою!
Все побежали. А Киран остался стоять в зале, чувствуя себя раздетым и одиноким. Он вдруг заметил, что камень висит у всех на виду, и прикоснулся к нему, но тот ничем ему не ответил.
Он обернулся и заглянул в глаза Бранвин. В них стоял ужас.
– Я знаю ее, – промолвила Бранвин. – Мы с ней были друзьями.
– И что случилось? – спросил Киран, в смятении осознавая, как тесно переплелась жизнь здесь с делами Элда. – Что произошло, Бранвин?
– Я пошла в лес, – сказала она. – И испугалась.
Он кивнул, понимая ее. И теперь они уже вдвоем стояли в окружении испуганных глаз. Но с самым огромным ужасом смотрела на них госпожа Мередифь, словно она вновь ощущала весь тот кошмар. Дочь, ушедшая в лес и возвращенная ими домой. И Скага знал, он тоже – он видел эту дрожь в железе, которая безошибочно указывала на известный ему недуг. Страх обуял их, но он всегда был с ними, клубком таясь у их сердец.
– Я – Киран, – медленно произнес он тогда, чтобы самому расслышать свои слова, – второй сын Кирана из Кер Донна. Я потерялся в лесу, и она помогла мне добраться до вас. Но я ни слова не солгал о короле, о вашем господине. Нет.
Никто не ответил ему – ни женщины, ни арфист. Киран отошел к очагу и опустился на скамью, чтобы согреться.
– Бранвин, – резко окликнула Мередифь.
Но Бранвин подошла и села рядом с ним, и, когда Киран протянул ей руку, взяла ее в свои, не глядя на него, но, вероятно, зная, каково идти путем, который выбрал он.
Арафель вернется. Он верил в это; и он помнил слова Арафели, которые другие не захотели услышать, разве что кроме Скаги – но и тот не понял ее ответа.
Элд спал в глубокой тишине, а люди просили ее нарушить. Он сам сделал это, думая лишь о силе, но не о цене. Киран крепко сжимал руку Бранвин, которая была вся плоть и тепло, и гадал, ощущает ли она то же.
Приближалась война не железа и крови. Они заблуждались, если ожидали от Арафели меча и огня; и он был слеп до времени. Теперь он прозрел.
Она быстро шла, проворно и упруго, сквозь мглу, обрамлявшую ее мир, к мягкому зеленому лунному свету, игравшему на серебряных деревьях. Олени и другие создания смотрели на нее и не осмеливались приблизиться.
А когда она добралась до сердца Элда – до травянистого холма, усеянного цветами, до круга вековых деревьев, весь лес затих, даже теплый ветер перестал играть в ветвях. Лунный свет сверкал и отблескивал от камней, висевших на древе памяти, от серебряных мечей, теснившихся рядом, от доспехов и сокровищ, вмещавших в себя всю магию Элда. Магия дремала, но какой силой она обладала! Спали и воспоминания растаявших Вина Ши, которые составляли жизнь Элда.
Арафель сбросила облик, в котором являлась людям, и замерла, прислушиваясь к малейшим звукам, а потом и к полной тишине, нарушаемой лишь шепотом эльфийских голосов. Переходя от камня к камню, она поочередно касалась их, пробуждая их к жизни, чтобы больше ни один не спал, от малого до великого.
А в мире людей Киран вздрогнул, глядя на огонь перед собой, и ощутил волнение, от которого всколыхнулась сама земля. И люди, стоявшие вокруг, показались ему паутиной, податливой и хрупкой.
– В чем дело? – спросила Бранвин. – Что с тобой?
– Мир покачнулся, – ответил он.
– Я ничего не чувствую, – промолвила она, пытаясь вселить в него уверенность, но все было напрасно.
Элд всколыхнулся. Арафель стояла в центре рощи, оглядывалась и прислушивалась; и наконец, пройдя между сокровищ Элда, она приблизилась к своим доспехам, которых веками не касалась ее рука. Она надела их на себя – кольчугу, сияющую, как сама луна, взяла свой лук и стрелы с наконечниками из серебра и прозрачного, как лед, камня. Она взяла свой меч и меч Лиэслиа, его лук и его доспехи. Взойдя на холм, она сложила весь свой груз и села, положив меч на колени. Она отвратила свой взор от Элда, каким он был, и прислушалась к камням.
