И все же не пустынный. Взревел рог, и из-под копыт эльфийских скакунов брызнули мелкие твари – одни прелестные, другие злые, а облик третьих и вовсе был неразличим. Чье-то оружие скользнуло по кольчуге Кирана, и надо было принимать бой. Киран ударил мечом и увидел Арафель, окруженную сворой теней, слетавшихся из густеющего воздуха. Она исчезла, и он решил, что ей конец, но тени хлынули за ней в ее ничто.
– Вперед! – крикнул он Аодану, и конь скакнул за Арафелью в смертный день. Теней здесь не было – они попрятались или изменили вид. Арафель рубила людей – страшный сон, от которого стыло сердце Кирана… «Я один из них», – кричало все его нутро; но в нем уже пробуждалась иная душа, наполняя его тело.
«Сдавайся, уступай», – пел камень в его сердце, твердя о его человеческой беспомощности перед таким оружием.
Киран старался победить этот голос и вернуться, желая жить. Аодан перестал слушаться его и начал дико метаться в нарастающем ветре, и кошмары мелькали все быстрее с обеих сторон. И гнев поднялся в нем при виде безобразных тварей, что вились, искажаясь, вокруг него, то был зов древней вражды.
– Лиэслиа! – в ярости орали они; и гнев усилился в нем, наполнил его сердце и поднял его руки к борьбе. Он закричал, и сам не понял, что это был за крик. Аодан послушно подскочил и понес его вперед, пока Киран доставал стрелу и натягивал эльфийский лук. И воздух забурлил от урагана – то понеслась стрела, оперенная светом и с наконечником изо льда. Твари с воплями бросились врассыпную, и ветер подхватывал их. Рядом вспыхнул свет, превратившийся в Финелу и ее наездницу, и он увидел, что лицо Арафель спокойно и жутко, когда она шлет стрелу за стрелой вслед за его. Они забыли о людях. Те стали для них ничем. Здесь шла война, и тут был враг, древний, как сама земля, и столь же старый, как они. Сменяющиеся образы бежали перед ними, то оборачиваясь и обороняясь, то падая и погибая от ран.
И вдруг они остались одни, и все вокруг затянуло серой дымкой. «Они бежали, бежали», – пело ему воспоминание; и куда бы он ни глянул, всюду стояла отравленная железом тишина.
– Идем, – сказала Арафель и перенеслась в кровавую, разоренную долину. Дождь лил, не касаясь их, но барабаня по кровавым лужам, пропитывая мертвые тела и сломанные копья. Они были в середине поля, где обе стороны разошлись для передышки. Киран повернул Аодана и поскакал к Кер Веллу, у которого сгрудились пешие и конные, прижимаясь к стенам.
Это не была победа, только небольшой перерыв, подготовка к новому бою, пока небо проливало свои слезы.
И еще один всадник возник в мареве поля боя. И вид его был как всполох ночи, и одежды его раздувались встречным ветром, дувшим навстречу тому, что бушевал в смертном мире. Госпожа Смерть остановилась перед ними и склонилась через холку своей лошади, и Киран вздрогнул, ибо в смутных очертаниях головы скакуна ему увиделась голая кость черепа.
– Ты обезумела, – промолвила Смерть. – Возвращайся. Останови это.
– Я обязана, – ответила Арафель. – Они призвали мою помощь.
Смерть выпрямилась и, приподняв черный рукав, указала на дальние ряды противника.
– Те, что скрывались под холмами, пришли на помощь твоим врагам. Разве ты не знаешь? Там другие силы, пришедшие на помощь им.
– Что ж из того. Но мы обязаны.
– Здесь мои собратья-боги, – сказала Смерть. – И я несу тебе от них известие: уйди, пока не стало хуже.
– Скажи им держаться подальше, – ответила Арафель. – Здесь зла довольно и без них.
– Уйди, – прошептала Смерть. – Если бы
– Напротив, лишь потому что я все время была здесь, девчонка, они и скрывались по своим норам! – Арафель рассмеялась, и черный конь вздрогнул. – Теперь ты знаешь, какой дозор я несу в Элде?
Смерть замерла, не зная, что ответить. Киран взирал на черноту, а Аодан уж начал рыть копытом, ибо под ногами начиналось шевеление, и силы собирались.
– Я снимаю заклятие с тебя, – с трудом промолвил Киран Арафели. – Я знаю, что суждено. Я обрек тебя на это. Я освобождаю тебя. Отдай нас Смерти, нас и их, только так можно всему положить конец.
Арафель взглянула на него, и волосы у него встали дыбом, ибо глаза ее метали молнии.
– Лишь люди наделяют их властью, – промолвила она. – А взгляд твой и вправду стал вернее, чем он был. Мы будем биться на этом поле до тех пор, пока то войско не отзовет само своих союзников.
– Но будь они победители или побежденные, они не сделают этого.
– Что ж, пусть так. Но если победит твой смертный враг, его союзники усилятся, их станет больше. И эти силы разойдутся и наберут мощь, они сметут весь мир. Понимаешь ли меня, о, человек, мой брат?
– Прости меня, – прошептал Киран.
– Ты хочешь от меня покоя. Возьми его. Но признаюсь, я ожидала больших сил в Кер Велле. Если б мы могли отнять у неприятеля жизни и воюющие руки… но у нас нет сил на это.
– У вас есть неиспользованные силы, – заметила Смерть. – Используйте их! Неужто ты дашь им взять верх?
– Но ты знаешь и цену этих сил.
– Но они нам потребны сейчас.
