Киран ничего не ответил, и она достала из сокровенного места у сердца тот камень, что он когда-то носил, точно такой же, как и у нее на шее. Тот мерцал странным светом под факелом, не отбрасывая тени и не отражая огня. Он лежал у нее на ладони, и наконец Киран протянул руку и взял его, и сжал в кулаке, и, казалось, зал померк после этого.
– Не ходи в Элд, – сказала она. – Тебе нельзя приходить туда. Позови меня, если будет нужда, но не заклинай, ради мира прошу тебя – не приказывай мне. Будь мудрым, будь осторожным.
– Арафель! Увижу ли я тебя снова в этой жизин? Увижу ли я тебя еще хоть раз?
Она уже начала таять, отступая в Элд, но задержалась, прикоснувшись к его широкой, изуродованной шрамами руке.
– Не знаю, – ответила она, но сердце говорило Арафель, что это и вправду их последняя встреча. – Слишком рискованно. Но кто знает? Будь здоров, брат, полуэльф, друг. И во всем…
Прикосновение растаяло. И Элд сомкнулся вокруг нее. Мгновение она еще боролась с ним, раскинувшись по всему замку, словно обняв его, так что сила, озеленявшая деревья, разлилась широко.
И кустарник, пробивавшийся сквозь трещины стен, вдруг зацвел под сумрачным небом.
И больное дитя поправилось и, вздохнув, забылось целительным сном, улыбаясь так же, как и она.
И дремавший стражник сжал в руке копье, обманутый преждевременным рассветом, пригрезившимся ему.
И люд пробудился и залился слезами, уверенный, что им приснился дивный сон, который и не вспомнить, или счастье снизошло на них; другие же заснули еще глубже, ощутив неземной покой.
И лишь один сопротивлялся, прячась на лестнице, куда он вполз, чтобы подслушать, и имя ему было Калли.
«Надо предупредить его», – подумала она, но была уже во власти рока, и мысль растаяла, как минутный рассвет над Кер Веллом. Элд принял Арафель назад, как сети, сплетенные из сучьев и корней, из предрассветной тьмы, в которой даже звезды были бессильны. Слеза скатилась по ее щеке, оставив за собой холодный и узкий след.
– Ты рискуешь, – прошептала тень.
Арафель гневно обернулась, смахнув слезу, и, выпрямившись, уставилась на тьму в тумане.
– Божок, тебе здесь нечего делать. Не трогай их. Я тебя предупреждала.
– А я говорю, ты рискуешь. – Тень совсем сгустилась, став дырой в тумане. И послышался звук топнувшей ногой лошади. – Я обходила свои владения. Ты что-то сдвинула с мест. Ты пустила меня в погоню, и ты призвала меня сюда, так что не шли мне угроз, не надо. Ты их всех подняла. И угрозами их не загонишь назад. Они наступают.
Арафель передернула плечами и отвернулась.
– Ты не сказала мне ничего нового. Попробуй еще раз.
И рядом во мгле послышались шаги, мягкие и бестелесные.
– Есть место по имени Кер Донн. Ты, верно, знаешь.
Она взволнованно обернулась, не заботясь о том, что подумает о ней Охотница и Хранительница ее пределов.
– Что с Кер Донном?
– Лишь то, что его господин близок с королем. Я слышала, как они совещались в Дун-на-Хейвине. Тебе бы пристало уважать меня. Я якшаюсь с королями. И говорю – берегись Кер Донна. Его история слепит твой взор. Ты заблуждаешься. Ты рискуешь, я говорю, и этот риск не приносит твоим союзникам пользы и не добавляет терпения.
– Мои союзники… – Арафель выпрямилась и прикоснулась к маленькой рукоятке кинжала на своем поясе. – Единственное, что я знаю, – ни ты, ни твои братья не выиграют от моего поражения. К чему таиться? Что ты слышала в Дун-на-Хейвине?
– Весь королевский совет; я видела, как с королем говорили господин Ан Бега и владыка Кер Дава, с ними же были правители Кер Донна и Кер Лела… и господин Кер Донна был в самом центре совета. Ты разве не знала?
– Возможно, знала.
Тень помолчала. Темное подобие пса подкралось к ней сбоку и слилось с ней.
– Ты жестока.
– Так говорят о Ши.
– Этот человек, этот Киран… этот брат Донкада из Донна…
– Это мое дело.
– Ты связала меня обязательствами. Это твой человек вверг в сумятицу мир. Это его рук дело с самого начала, а ты все защищаешь его. Займись Донкадом, он не менее опасен.
– Донкад вне досягаемости для меня.
– Да. Вне досягаемости для тебя. Но не для других. Ты была глупа, моя госпожа деревьев. Ты бесконечно глупа, но зато теперь не одинока. Нет, ты в окружении врагов. И тех, кто соблазнен ими.
– Оставь меня.
– О, моя глупая госпожа, разве твоему народу не свойственна была ревность? Или тщеславие?
Арафель пошла прочь. Смерть последовала за ней темным трепетанием, скользящим сквозь туман.
– Король слаб и слабеет все больше, они отравляют его – уже не только словами. Пока я не спешу забрать его. Но настанет день, когда мне придется. И что тогда? Кто тогда, как не Донкад? Убей его, госпожа; один удар эльфийского меча, и мир будет спасен.
– Нет. Не спасен. Оставь меня. Ты надоела мне.
